А. Коцка. Верховинское село. 1970‑е гг. Х., м. 62,5 × 49,5 см

Новая история старого дома

Если вы хотите выпить карпатского чаю в настоящей гуцульской хате, да не какой‑нибудь, а «снимавшейся» в легендарном фильме Сергея Параджанова, совсем не обязательно отправляться в дальнее путешествие. Достаточно напроситься в гости к коллекционерам Олегу Мальскому и Антонине Ягольник, которые собираются превратить свой «старый новый дом» в Козине под Киевом в музей-усадьбу украинского искусства.

— Замысел, конечно, потрясающий. Но как возникла сама идея?

Олег Мальский и Антонина Ягольник

Олег Мальский и Антонина Ягольник

А. Я.: Начало было вполне прозаиче­ским. У нас во владении оказался кусок земли, а что с ним делать мы толком не знали. Потом возникло желание построить на нём летний дом, но непременно с какой‑то изюминкой. Для нас такая изюминка ассоциировалась с этностилем, и мы начали поиски в этом направлении. Сразу сошлись на том, что наиболее близок и интересен нам карпатский стиль. А когда увидели в Интернете предложение по разборке старых гуцульских хат, то поняли, что это именно то, что нам нужно. Вот так мы и приобрели этот дом. Не столько для жизни — ведь жить в такой хате сегодня очень сложно, сколько для отдыха, чтобы иметь возможность любоваться красотой.
Кроме того, нам хотелось воссоздать в этой хате традиционный интерьер, наполнить её старинными вещами, поставить настоящую изразцовую печь…

— А вы сами бывали когда‑нибудь в старых карпатских домах?

А. Я.: Конечно. Поскольку мы оба родом из Львова, карпатский край нам хорошо знаком. Мы не раз отдыхали в горах, нам они нравятся — такие величественные и спокойные. И культура карпатского региона всегда нас привлекала, тем более что часть родной для нас Львовской об­ласти — это Прикарпатье.

О. М.: Когда мы приезжали туда, старались больше узнать о традиционной деревянной архитектуре, увидеть и похожую на крепость гуцульскую гражду, и знаменитые срубные церкви, аналогов которым нет нигде в мире. Чтобы увеличить объём и высоту храма, наши мастера объединяли несколько срубов в одну конструкцию и перекрывали её башнеобразным верхом с характерными «заломами». Таким образом они доводили высоту постройки почти до 40 метров, причём комбинации элементов были бесконечно разнообразными. Именно поэтому среди сохранившихся в Западной Украине деревянных церквей нет одинаковых…

А. Я.: А восемь таких памятников два года назад были внесены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.

— Кроме гуцульской хаты, у вас ведь есть ещё и коллекция живописи? Расскажите о ней подробнее.

О. М.: Мы очень ценим и любим искусство Закарпатья. Вся наша квартира увешана полотнами из Косова, Верховины, Криворивни, других мест, с которыми мы ощущаем внутреннюю связь. С особой теплотой относимся к произведениям Андрея Коцки, который рисовал широкие полонины, леса, горы, создавал необыкновенно одухотворённые и обаятельные девичьи образы. Его проникновенность в музыку гор рождает удивительно тонкие созвучия, настоящую симфонию… Не зря ведь Коцку называют «поэтом Верховины». Другой любимый мастер — Михаил Демцю, живописец, который также сумел найти свои мотивы и свой неповторимый художественный язык.

А. Я.: Закарпатские мастера нравятся нам своей самобытностью, способностью очень точно передавать колорит местности. Они сумели сохранить сложившиеся здесь традиции и вместе с тем обогатить их опытом европейского модернизма. Ведь с самого начала формирования закарпатской школы здешние живописцы не были отделены от Запада «железным занавесом», а получали профессиональное образование в Венгрии, Германии, Словакии, подолгу жили в Риме, Париже, Праге, выставляясь там наравне с самыми именитыми художниками…

Сейчас в нашей коллекции выделилось три основных направления: это пейзажи, созданные современными живописцами Закарпатья и Прикарпатья, картины с изображением традиционных интерьеров и людей в национальных одеждах. Я изучала украинский костюм и убеждена, что в силу своей обособленности именно карпатский регион сохранил его практически в неизменном виде.

Картины помогают нам мысленно перенестись в те места, где стояла наша хата, представить её хозяев и живших рядом с ними людей, услышать музыку, которая там звучала… Мы счастливы, что сумели обзавестись не просто копией типичной гуцульской постройки, а настоящим старым домом, обставили его вещами, созданными десятки лет назад. К сожалению, мы не могли перенести сюда горы, но они есть на наших картинах.

— То есть вас привлекала именно аутентика?

О. М.: Да, брёвна, из которых сложен дом, лавы внутри… Мы привезли из Карпат довольно много аутентичных вещей. Там ведь всё это есть, и люди до сих пор охотно пользуются сундуками, коврами, утварью, сделанными и 50, и 100 лет назад, надевают национальные костюмы, играют свадьбы, соблюдая все обряды и традиции. Именно здесь, в карпатском регионе, этноколорит очень хорошо сохранился в повседневной жизни. Причём нравится он не только старикам, но и молодым. Важно то, что традиции существуют здесь не в каком‑то «законсервированном» виде — они здесь живут! И выглядит всё это абсолютно естественно, органично. Вероятно, поэтому молодёжь не хочет уезжать отсюда, ведь она действительно любит свою родную землю. И ремёсла здесь не умирают — на косовском рынке и сегодня можно найти массу посуды традиционных форм, рушники со старинными узорами, лижныки, вышитые сорочки, постолы…

— Получается, что новый дом помог вам объединить обе сферы интересов — аутентичное прикладное искусство и живопись?

А. Я.: Да, хотя начало нашей коллекции картин было положено задолго до того, как мы обзавелись хатой. В карпатском регионе сформировалась очень выразительная и самобытная субкультура, которая ярко воплотилась в костюмах, живописи, музыке, убранстве домов. В интерьерах основной акцент делался на печах — грубах, ставших одним из интереснейших элементов жилища. Первые кафельные печи появились в карпатских хатах в XVII в. Уже в следующем столетии в регионе выделились крупные кафельные производства, сосредоточенные около Глинска, Жовквы, Коломыи, Косова, в Ужгороде и Мукачево. Рисунки на «кахлях» — это отдельный мир, изучение которого необыкновенно увлекательно. Здесь можно увидеть и орнаментальные композиции, и сценки из жизни гуцулов, и сакральные сюжеты, и изображения животных… Сейчас в Карпатах тоже действуют небольшие производства по выпуску изразцов. Каждый мастер разрабатывает сюжеты, которые ему по душе, но, конечно, о промышленных масштабах речь не идёт.

О. М.: Это действительно уникальное, «штучное», не массовое производство. Но если хочешь у себя в доме иметь нечто подобное, нужно найти мастеров, которые не только распишут и обожгут кафель, но и соберут саму печь, то есть людей, готовых выполнить работу от начала до конца. Сооружение настоящей гуцульской печи — процесс довольно сложный, и без сплочённой команды тут не обойтись.

А. Коцка. Верховинское село. 1970‑е гг. Х., м. 62,5 × 49,5 см

А. Коцка. Верховинское село. 1970‑е гг. Х., м. 62,5 × 49,5 см

— Но ведь и ваш дом нужно было собирать на месте. Входило ли это в стоимость покупки?

О. М.: Нет. Сама хата, к слову, стоила недорого, но хлопот оказалось много. Существует специальный сервис разборки домов, причём занимаются этим только в Карпатах, поскольку строили здесь преимущественно из дерева, а оно, в отличие от других материалов, довольно легко поддаётся разборке и сборке.

— То есть сначала нужно выбрать дом, а уже потом его под заказ разбирают?

О. М.: Совершенно верно. Дом стоит и дожидается своего покупателя порой десятки лет. Потом нужно увидеть его воочию. То есть следующий этап — выезд на место. Иногда нам приходилось пробираться через болота и чащи, так как многие старые дома располагались в труднодоступных местах — в горах или в долине на берегу озера, в окружении дикой природы, на значительном удалении от основных коммуникаций.

М. Демцю. Ой, Иванку. 2006. Х., м. 91 × 116 см

М. Демцю. Ой, Иванку. 2006. Х., м. 91 × 116 см

— Очевидно, именно поэтому они и сохра­нились?

О. М.: Да. Добавлю, что дома, которые мы видели, — абсолютно разные. Был ветхий и достаточно дешёвый дом, который привлёк нас именно своим возрастом — ему было более 150 лет. Предлагались дома и помоложе — возрастом 40–50 лет. Мы выбрали золотую середину.

— Такое впечатление, будто речь идёт о живом существе…

А. Я.: Знаете, в самом деле нередко возникало такое ощущение… Причём, как только входишь в дом, сразу чувствуешь, «твой» он или нет. Когда мы осматривали теперь уже нашу хату, в ней стояли некоторые предметы обстановки. Они нам тоже понравились, и мы решили забрать их в Киев. Правда, сначала поинтересовались бывшими хозяевами, их судьбой, ведь и вещи, и сам дом обладают определённой аурой. Для нас это имеет значение…

В. Жмак. Рождество. 2008. Х., м. 60 × 80 см

В. Жмак. Рождество. 2008. Х., м. 60 × 80 см

— Откуда же всё‑таки происходит ваш дом?

А. Я.: Из Криворивни — старинного высокогорного села в Верховинском районе. Эти места, известные своими обычаями и легендами, в 1911 году вдохновили Михаила Коцюбинского на написание повести «Тени забытых предков», а 50 лет спустя — Сергея Параджанова на создание фильма, ставшего классикой мирового кино. Как оказалось, хозяйка нашего дома, ныне уже покойная (дом продавал её сын), участвовала там в массовках. И вроде бы потом Параджанов приглашал её на съёмки в Киев, на киностудию Довженко. Интересно было найти её в фильме… Судя по фотографиям, которые показывал нам сын, она была действительно очень красивой колоритной женщиной. Хотели даже попросить себе на память эти снимки, но решили, что лучше оставить их там. Да и вообще: раз у дома есть новые хозяева, то и его история должна начаться
с чистого листа.

Уже здесь, в процессе сборки дома, мы имели возможность общаться с мастерами, наблюдать за их работой, открывать для себя что‑то новое. Особенно нас поразило то, насколько развита в карпатском регионе культура обработки древесины. Для строительства было важно всё: возраст дерева, время года и месяц, когда оно срублено, сколько и в каких условиях вылёживалось. И приёмы реставрации, которые используют местные мастера, тоже уникальны. На одном из брёвен я заметила дырочки-зазубрины — как выяснилось, следы от гранаты, разорвавшейся в лесу ещё в Первую мировую войну. А на следующем этапе сборки увидела на повреждённых местах маленькие латочки, «вписанные» так искусно, что их практически нельзя было заметить…

— Давайте поговорим о том, каким образом вы собираетесь вдохнуть жизнь в этот дом, станет ли он уютной дачей, «живым музеем», арт-резиденцией?

О. М: Пока определённо можно сказать только то, что нам хотелось бы экспонировать здесь произведения и предметы, связанные с культурой карпатского края. И начали мы с картин Михаила Демцю. На мой взгляд, из современных художников-классиков он самый яркий представитель карпатской школы. Его картины производят сильнейшее эмоциональное впечатление, в них сконцентрирован мощный позитивный заряд. Построенные на контрастных сочетаниях сочных открытых цветов, написанные энергичными экспрессивными мазками, они созвучны самому характеру гуцульской культуры.

И. Бокшай. 12 зарисовок «Карпатская жизнь». 1947. Б., акварель, гуашь. 9,5 × 12,5 см

И. Бокшай. 12 зарисовок «Карпатская жизнь». 1947. Б., акварель, гуашь. 9,5 × 12,5 см

Первое «мероприятие», проведённое в нашей усадьбе, — празднование дня рождения сына. К этому событию мы приобрели две новые картины Демцю. Одна из них называется «Вечірня розмова». На полотне изображены две подруги, сидящие при свечах возле печи — точно такой же, как наша. Вторая картина, как мне кажется, чем‑то перекликается с творчеством Параджанова. Её название — «Где вы, хозяева Карпат?». Одна часть композиции изображает интерьер, другая — экстерьер, отчего вся эта печальная по настроению и глубокая по смыслу сцена обретает космогонический характер. А основной смысл произведения в том, что с течением времени традиции уходят, хотя людям и удаётся сохранить какую‑то их часть. Безусловно, эту работу можно отнести к категории музейных…

А. Я.: Мы были впечатлены тем, насколько органично эти картины вписались в интерьер, и поняли, что он прекрасно подходит для экспонирования живописи. Захотелось посмотреть, как будут выглядеть в нём картины Коцки, Бокшая, Труша, которые у нас тоже есть, произведения других живописцев. Бесспорно, этностиль требует определённого визуального ряда, но наша коллекция живописи не входит с ним в противоречие. Поэтому в дальнейшем планируем устраивать здесь выставки.

М. Демцю. Вечерний разговор. 2004. Х., м. 91 × 116 см

М. Демцю. Вечерний разговор. 2004. Х., м. 91 × 116 см

— Фактически ваш дом может превратиться в галерею или загородный клуб ценителей закарпатской культуры?

А. Я.: Думаю, что не только закарпатской. Нам интересно было бы представлять художников из разных регионов. Если мы увидим возможность организовывать небольшие мероприятия по другим направлениям, то с радостью будем это делать. Нам важно собрать единомышленников, любителей искусства — не обязательно закарпатского. Хотя для нас оно является отдушиной, и в первую очередь мы ценим именно его.

О. М.: Хочется сделать из нашей усадьбы своеоб­разный арт-центр, где всё напоминало бы о жителях гор, где старинные вещи соседствовали бы с картинами современных художников, где дышалось бы так же легко, как в местах, где они создавались, — среди бескрайних полонин и лесов. Но теперь наш дом стоит не в Карпатах, а в Центральной Украине и неправильно было бы замыкаться в рамках лишь одной культуры. Поэтому мы остановились на концепции частного музея-усадьбы украинского искусства. При этом подразумевается искусство, которое впишется в интерьер или, наоборот, будет эффектно смотреться по принципу контраста, но оно должно раскрывать красоту профессионального и народного творчества, богатство нашей культуры и разнообразие традиций.

А. Я.: Постараемся, чтобы наш «новый старый дом» стал своего рода духовным центром, арт-усадьбой, куда люди смогут приезжать, чтобы насладиться природой и живописью. Как минимум мы предложим карпатский чай и приятное общение, как максимум — культурно-образовательную программу.

Здесь удобно было бы проводить профессиональные встречи, принимать зарубежных гостей. Если кто‑то из коллекционеров захочет представить у нас часть своей коллекции, то мы будем рады такому сотрудничеству и с удовольствием предложим и сам дом, и его территорию с садом.

О. М.: Мы делаем это, потому что любим украинскую культуру, хотим сохранить то, что уже создано, и способствовать её развитию. Возможно, не всем понятно наше желание вкладывать в это силы и средства, но я надеюсь, что в скором времени люди осознают, почему всегда существовали меценаты и почему сейчас, в это трудное время, особенно важно поддерживать нашу культуру. Ведь на энергетиче­с­ком уровне она даёт куда больше, чем загородные особняки или роскошные автомобили.

Беседовала Анна Шерман,
фото Даниила Краснова

А. Коцка. Верховинка. 1970‑е гг. Х., м. 63 × 56 см

А. Коцка. Верховинка. 1970‑е гг. Х., м. 63 × 56 см