А. Ялоза. Плащаница (из серии «По ту сторону»). 2014. Холст, смешанная техника. 100 × 195 см

Иконографическая (не)преемственность

Материал из журнала “Антиквар” #88: “Украинское сакральное искусство”

Когда речь идёт о современном искусстве, важно подразумевать под этим нечто живое — перманентно ищущее, меняющее прежние подходы и предлагающее взамен новые. Иконография в этом случае идёт схожим путём: евангельские cюжеты становятся частой отправной точкой творческих поисков украинских художников и гораздо реже — находок. Потому значимость последних возрастает. И о них стоит поговорить подробней.

А. Ялоза. Вознесение (из серии «По ту сторону»). 2014. Холст, смешанная техника. 205 × 80 см

А. Ялоза. Вознесение (из серии «По ту сторону»). 2014.
Холст, смешанная техника. 205 × 80 см

Иконографические новации являются следствием переосмысления мастерами своего отношения к религиозным сюжетам и иного видения композиционной структуры, связанного с общей тенденцией к фрагментации. Так, одесская художница Альбина Ялоза в линогравюрной серии «По ту сторону» (2014) разрабатывает евангельские темы, замещая цельный образ его фрагментом. В сцене «Вознесение», к примеру, она отходит от традиционной иконографии и изображает не всю фигуру, а только стопу возносящегося Христа. Прообразом этой стопы стал след Иисуса на Елеонской горе. В линогравюре Ялозы он является доминантой, тогда как в иконах эта деталь акцентируется крайне редко.

А. Ялоза. Плащаница (из серии «По ту сторону»). 2014. Холст, смешанная техника. 100 × 195 см

А. Ялоза. Плащаница (из серии «По ту сторону»). 2014. Холст, смешанная техника. 100 × 195 см

Нижнюю часть композиции занимают руки как знаки присутствия апостолов и Богородицы. Здесь важно упомянуть, что каждый образ серии «По ту сторону» имеет свой прототип — деревянную скульп­туру, увиденную Альбиной в реставрационных мастерских или частных собраниях. Но поскольку ни одна из фигур, изображающих учеников Христа и Деву Марию, не дошла до нас в целостном виде, художница заместила их отдельными сохранившимися фрагментами — руками. А в композиции «Плащаница» такими деталями стали маркированные реставраторами артефакты — крылья и головы ангелов. Подобная визуальная фрагментация придаёт работам Ялозы ассоциативную неисчерпаемость и имплицитность. Это своеобразное зерно, которому приходится каждый раз прорастать в процессе выстраивания отношений между зрителем и евангельским сюжетом.

Неизвестный автор. Распятие. Кон. XIX в. Дерево. Частное собрание

Неизвестный автор. Распятие. Кон. XIX в. Дерево.
Частное собрание

С сакральной деревянной скульптурой связано также создание композиций Игоря Яновича, представленных в 2009 г. в стенах арт-центра «Я Галерея». Его проект «Диалог» показал, что «окна в инобытие» могут открываться не только привычными изобразительными средствами. Зрителю оставалось лишь наблюдать, как осязаемые трёхмерные изображения Спасителя превращаются в ассоциативные образы, «растворённые» в формах и текучих цветовых пятнах абстрактного искусства.

И. Янович. Без названия (проект «Диалог»). 2009. Холст, смешанная техника. 200 × 160 см

И. Янович. Без названия (проект «Диалог»). 2009. Холст, смешанная техника. 200 × 160 см

Приближённой к современной жизни оказалась и живопись в духе «новых старых мастеров» в проекте Евгения Равского «Ecce Homines» (2011). Здесь на первый план выходит осмысление понятия «человек» с отсылкой к прошедшим временам. Но если более двух тысяч лет назад Понтий Пилат сказал «Ecce Homo» («Се человек»), указывая на Христа, то сегодня Евгений Равский так же называет свою работу с изображением ребёнка. Его широко открытые глаза смотрят в мир, заставляя нас вновь задуматься над определением: «Кто есть человек». Реалистичес­кая, почти иллюзорная манера письма позволяет художнику создать вневременной образ, который невольно ассоциируется с маленьким Иисусом на руках Марии.

Мы видим, как свободное истолкование иконографических схем влияет на формирование новых методов изображения. Более того, от перенасыщения информационного пространства мастера XXI в. начинают искать пути выхода за рамки обычной для художественного высказывания среды.

Е. Равский. Ecce Homo (из серии «Ecce Homines»). 2010. Холст, масло, 102 × 144 см

Е. Равский. Ecce Homo (из серии «Ecce Homines»). 2010. Холст, масло, 102 × 144 см

Их живопись устремляется за пределы выставочного пространства, мигрируя в пространство городское. Для львовянина Сергея Радкевича новым коммуникативным полем стали фасады заброшенных домов. Подобное размещение евангельских сюжетов — свидетельство сакрализации урбанистического пространства. К примеру, во время фестиваля «Fortmissia» в 2011 г. Сергей вместе с Ярославом Футимским создал монументальную роспись, представляющую собой интерпретацию иконографии «Положение во гроб». Однако авторы отказываются от всякой повествовательности, концентрируясь на фигуре лежащего Христа и гробе, форма которого «более соотносима с нашим временем» (Сергей Радкевич).

Даже на примере немногих произведений мы смогли убедиться, что иконографические традиции претерпевают явные изменения в творчес­кой практике современных украинских авторов. Тем не менее, категория сакрального, трепетно разрабатываемая художниками по сей день, остаётся неизменной в своей настойчивой апелляции к истокам.

С. Радкевич, Я. Футимский. Гроб Господний (в рамках фестиваля «Fortmissia»). 2011

С. Радкевич, Я. Футимский. Гроб Господний
(в рамках фестиваля «Fortmissia»). 2011

Автор: Екатерина Носко