Инициалы Болеслава и Ярослава Вольских на фризе, украшающем здание на углу улиц Старомейской и Лелевеля. Фото Э. Щуки

Киевское эхо Ольштына

Материал из журнала “Антиквар” #96: “Город без архитектора”

Параллель Киев — Ольштын на первый взгляд кажется несколько искусственной. Ведь это два очень разных города. Киев — столица Украины, крупный культурный и научный центр с населением несколько миллионов человек. Ольштын — город на северо-востоке Польши, административный центр Варминьско-Мазурского воеводства с недавно открытым аэропортом, шестью вузами, тремя театрами, филармонией и планетарием — по украинским меркам совсем невелик: в нём проживает около 170 тысяч человек. И, тем не менее, предложенная параллель весьма любопытна. Потому что, с одной стороны, Киеву полезно изучить опыт Ольштына в восстановлении и сохранении исторического и архитектурного наследия. А с другой стороны, ольштынский феномен, как оказалось, имеет киевские корни.

В городе много туристов, охотно фотографирующих местные достопримечательности: средневековый замок, где несколько лет работал Николай Коперник, Собор Святого Якуба — один из лучших образцов кирпичной готики в Польше, Старую и Новую ратуши, построенный в начале прошлого столетия Костёл Святого Сердца Иисуса, парки и пруды со знаменитыми ольштынскими утками и, конечно, дома, украшенные уже в послевоенное время удивительно красивыми и стильными сграффито. И мало кто из приезжих знает, что оригинальные фасады этих домов, создающие неповторимую атмосферу здешних улиц и придающие особое очарование всему городу, созданы трудом и талантом группы зодчих и художников, среди которых ведущее место занимает архитектор Болеслав Вольский (1926–2013).

Болеслав Вольский — первокурсник архитектурного факультета Варшавской Политехники. Фото 1946 г.

Болеслав Вольский — первокурсник
архитектурного факультета
Варшавской Политехники. Фото 1946 г.

Историзм по‑ольштынски

Город, существующий с XIV столетия, знал периоды процветания и разорения. Самый серьёзный урон был нанесён ему в 1945 году, когда в результате штурма Красной Армии вспыхнул пожар, ставший самым масштабным и разрушительным за всю историю Ольштына. Город лишился тогда около 40 % зданий, причём больше всего пострадала историческая часть — Старе Място. На территории от улицы Старомейской до Рыбного торга в послевоенном Ольштыне от былой застройки не осталось и следа. В соседних кварталах уцелели отдельные дома — полностью или частично. Городские власти решили восстановить то, что возможно, а на остальном пространстве, не меняя трассировки улиц, возвести новые дома — в стиле средневековой архитектуры. Но делать не копии прежних находившихся тут построек, а дать волю творческой фантазии зодчих и художников.

Строительные работы выполняла государственная компания из Гданьска, специализировавшаяся на консервации и реставрации зданий. Первым во­зобновлённым в Старом Мясте объектом стала Старая ратуша. Затем, в 1950‑х годах, отстроили каменные помещения рынка и приступили к декорированию фасадов — этим занялась группа местных специалистов: архитектор Болеслав Вольский, художники Мария Шиманьска, Эугениуш Кохановский, Генрик Ощакевич. Фасады домов — и старых, и новых — они решали в разной стилистике.
Стоит отметить, что власти не настаивали на использовании именно исторических мотивов в наружном декоре. Тем более, что в предвоенном Ольштыне такого декора и не было. На стенах старых «камениц», преимущественно сецессийных, доминировал архитектонический орнамент. Исключение составили лишь появившиеся в 1940‑х годах фигуры солдат вермахта на стенах Старой ратуши…
Изображения, которые присутствуют на фасадах отстроенных ольштынских домов, можно разделить на три группы. Первая, связанная с варминским регионом, его историей и традициями, выполнена в народном стиле. Вторая обыгрывает функциональное назначение зданий (например, Дом ремёсел). Третья объединяет геометрические и растительные мотивы.

Фрагменты декоративного фриза (1974), напоминающего о некогда размещавшемся здесь туристическом бюро. Фото Э. Щуки

Фрагменты декоративного фриза (1974), напоминающего о некогда размещавшемся здесь туристическом бюро. Фото Э. Щуки

B. W.

Обращает на себя внимание южная часть Старомейского Рынка с четырьмя зданиями, построенными в 1950‑х годах по проекту гданьского архитектора Казимежа Орловского.
Болеслав Вольский и Генрик Ощакевич украсили их лаконичными, выполненными в народной манере двухцветными сграффито с изображениями всадника, землепашца, солдата, охотника и рыбака. Между рисунками, подписанными инициалами одного из авторов — B. W. или H. O. с указанием года: 1966 — расположены орнаменты из цветов. С большой долей вероятности можно предположить, что близкие по стилистике изображения каменщика, портного, резника, стекольщика, цирюльника, литейщика колоколов и мастера по изготовлению рукавиц на домах с противоположной стороны Рынка выполнены теми же авторами.

Не менее интересна постройка, в которой прежде размещался молодёжный кинотеатр «Авангарда» (о нём теперь напоминает разве что изображение киноплёнки на фронтоне). Возле окон второго и третьего этажей можно видеть мотивы, связанные с астрономическо-морской тематикой — планеты, звёзды, глобус, а также ветхозаветного голубя, приносящего Ною ветвь в знак спасения от потопа. Изначально, в 1959 году, фасад был оформлен по‑другому, соответственно предназначению здания. Но спустя 14 лет, когда весь мир отмечал 500‑летие великого польского астронома и математика Николая Коперника, прежний декор решили изменить. Авторы новых изображений — Болеслав Вольский и Эугениуш Кохановский — их инициалы видны в правой нижней части фасада.

Инициалы Болеслава и Ярослава Вольских на фризе, украшающем здание на углу улиц Старомейской и Лелевеля. Фото Э. Щуки

Инициалы Болеслава и Ярослава Вольских на фризе, украшающем здание на углу улиц Старомейской и Лелевеля. Фото Э. Щуки

Талант Болеслава Вольского проявился и в оформлении углового дома в западной части Старомейского Рынка. На фасаде, решённом в горчичном цвете, между окнами второго и третьего этажей представлены портреты известных поляков, связанных с историей этого края, — мазурского народного поэта Михала Кайки, поэта и основателя первого в Вармии польского книжного магазина Анджея Самулёвского, композитора и общественного деятеля Феликса Нововейского. Работа над оригинальным декором здания была начата осенью 1964‑го и продолжена летом 1965 года. Болеслав Вольский выполнил её со своими постоянными партнёрами Марией Шиманьской, Генриком Ощакевичем и Эугениушем Кохановским.

Неформальное творческое объединение, которое состояло из архитектора и трёх художников, плодо­творно работало в Ольштыне, а также других польских городах в течение многих лет и распалось лишь в 1980 году со смертью Э. Кохановского.

Портреты Михала Кайки, Анджея Самулёвского и Феликса Нововейского на фасаде дома в западной части Старомейского Рынка (1964–1965). Фото Э. Щуки

Портреты Михала Кайки, Анджея Самулёвского и Феликса Нововейского на фасаде дома в западной части
Старомейского Рынка (1964–1965). Фото Э. Щуки

Знакомство в Киеве

У нас до сих пор любят рассуждать о том, что зодчего, создающего облик города, хорошо бы назначать из числа уроженцев этого города. Иначе он разрушит сложившуюся архитектурную среду, привнесёт в неё чужеродные элементы. История восстановления Ольштына опровергает такой подход. В частности, архитектор Болеслав Вольский — вовсе не уроженец Ольштына. Но главная неожиданность для нас, киевлян, заключается в том, что этот замечательный архитектор — потомок киевских поляков.

Семья Вольских связана с Украиной ещё с XIX столетия, когда прапрадед Болеслава — Юзеф Вольский — купил имение в Радомысльском уезде Киевской губернии и переехал туда с семьёй из Мозырского уезда Минской губернии. Правда, после поражения польского восстания 1863 года, в котором пан Юзеф принял активное участие, эти владения были конфискованы российским правительством. Однако его внук, Тит-Антон Вольский сумел со временем обзавестись имением в Волынской губернии (ныне Житомирская область), а позднее стать владельцем дома в Чуднове (город неподалёку от Житомира). Там, в Чуднове, в 1900 году и родился отец Болеслава Вольского — Станислав Вольский.

Сграффито на фасаде бывшего кинотеатра «Авангарда» (1973). Фото Э. Щуки

Сграффито на фасаде бывшего кинотеатра «Авангарда» (1973). Фото Э. Щуки

После окончания в Умани реального училища Станислав приехал в Киев, где стал студентом Политехнического института. В 1920 году, когда в город вошли союзные войска Польши и УНР, записался в Войско Польское и принял участие в боях с большевиками. После поражения польско-украинского похода вернулся в уже советский Киев и возо­бновил знакомство с юной Винцентиной. В 1922 году они обвенчались.
Между тем — из‑за недавнего пребывания в Войске Польском — над Станиславом нависла угроза ареста. В 1923 году супруги нелегально перешли границу и оказались в Польше. Поселились в городе Вронки (в те времена — Познаньского воеводства), где в 1926 году и родился Болеслав Вольский — третий из их четырёх детей.

В 1928‑м семья переехала в Вышков (город в нынешнем Мазовецком воеводстве). Там Станислав Вольский нашёл работу — стал руководителем лесопилки. Признаком стабильного благополучия можно считать рождение младшей дочери Марии и покупку 600‑метрового земельного участка на улице Длугой. Более того, в 1932 году Станислав Вольский был избран мэром Вышкова. Супруга мэра, Винцентина Вольская, женщина чрезвычайно активная и добросердечная, возглавляла Союз женского труда в Вышкове, содержавший детский дом и магазин, организовывала различные курсы для местных жительниц. Да и сам дом Вольских превратился в предвоенные годы в своеобразный центр общественно-культурной жизни города.

Аркада на углу Старомейского Рынка и ул. Прóстей, украшенная изображениями в народном стиле (1966). Фото Э. Щуки

Аркада на углу Старомейского Рынка и ул. Прóстей, украшенная изображениями в народном стиле (1966). Фото Э. Щуки

В 1937 году Болеслав окончил начальную школу и поступил в гимназию. Но привычный ход жизни прервался 1 сентября 1939 года.

Подхорунжий Zasłona

С началом немецкой агрессии отец Болеслава, уже семь лет являвшийся мэром Вышкова, получил предписание ехать на восток страны — во Влодаву (рядом с нынешней границей Польши с Беларусью). Однако к месту назначения семья добраться не смогла — вторжение советских войск 17 сентября застало Вольских в Бресте. Решили вернуться и уже 21 сентября снова оказались в Вышкове, где семью ожидала ужасная новость: их дом сгорел. Поселились у директора гимназии Аполлинария Рытeля.

Спустя месяц, в октябре 1939‑го, Болеслав вступил в харцерскую дружину (польский аналог скаутов), организованную при Польском повстанческом союзе. Его псевдоним периода оккупации — Zasłona («завеса»). Харцером, а затем и солдатом Армии Крайовой был также старший брат Болеслава Станислав (псевдоним Pomian — название семейного герба). Он руководил дружинами штурмовых групп, членом одной из которых была его сестра Ирена (псевдоним Mirka).

Керамический герб гильдии булочников (1984). Фото Э. Щуки

Керамический герб гильдии булочников (1984). Фото Э. Щуки

В подполье Болеслав окончил курс инструкторов-диверсантов и школу подхорунжих «Агрикола». В августе 1943‑го вместе с харцерским отрядом принимал участие в акции «Тасьма». В июле 1944 года вступил в партизанский отряд Армии Крайовой, который месяц спустя в рамках операции «Буря» поддержал Варшавское восстание. Однако Красная Армия, наступая, отрезала партизан от Варшавы. Подхорунжий Zasłona получил ранение в колено и был отправлен на лечение в подпольный госпиталь повстанцев, размещённый в женском монастыре. Рана оказалась серьёзной, врачи настаивали на ампутации ноги. К счастью, обошлось без этого, но потом всю жизнь Болеслав прихрамывал.
В период нацистской оккупации Вольские прятали у себя двух еврейских девочек-сестёр. Спустя много лет, когда израильский Институт Яд-Вашем начал собирать сведения о людях, укрывавших евреев во время Холокоста, одна из сестёр сообщила о своих вышковских спасителях. В 1987 году Станиславу и Винцентине Вольским посмертно было присвоено почётное звание Праведников народов мира.

Миф Киева

По окончании войны семья покинула Вышков. Во-первых, новая коммунистическая власть могла расправиться с бывшим «буржуазным» мэром. А во‑вторых, дети Вольских были в партизанах, воевали в Армии Крайовой, весь город об этом знал. Достаточно одного доноса, и последствия могли быть прискорбными — Армия Крайова считалась враждебной Советскому Союзу, ликвидацией её бывших солдат занимались отряды НКВД.
Вольские перебрались на новые земли, которые до войны принадлежали Германии, а после неё по решению Потсдамской конференции вошли в состав Польши. Поселились в Бартошице (тогда Мазурский окрyг, ныне Варминьско-Мазурское воеводство), и вскоре глава семьи стал первым польским мэром этого города. Правда, руководил им недолго — умер в октябре 1945‑го. Ранняя смерть оказалась эхом ещё киевских событий: во время одного из боёв с большевиками Станислав Вольский был ранен, в его лёгком застряла пуля. Она и стала причиной того, что отец Болеслава прожил всего 45 лет…

Декор дома на углу ул. Старомейской и Рыбного Торга. Фото Э. Щуки

Декор дома на углу ул. Старомейской и Рыбного Торга. Фото Э. Щуки

Вообще, в родительских разговорах образ Киева присутствовал постоянно. Конечно, как это часто бывает в воспоминаниях, город представал немного идеализированным — там и небо голубее, и солнце ярче, и люди добрее, и дома красивее. «Варшава — это хорошо, — говаривала Винцентина, — но Киев лучше!»
Болеслав рос в атмосфере культа Киева, слышал о его пленительной архитектуре начала века. Этот семейный миф во многом определил выбор профессии: после окончания в 1946 году варшавского лицея имени Т. Рейтана, Вольский поступил на архитектурный факультет Варшавской Политехники. Ему повезло с преподавателями. Историю культуры, к примеру, читал видный учёный Станислав Гербст, который вскоре возглавил

Польское историческое общество

В 1952 году защитивший диплом Вольский получил распределение в Ольштын. Его это обрадовало, ибо город расположен в 72 км от Бартошиц — час-полтора езды к матери и родным. К тому же в Бартошицах молодой архитектор познакомился со своей будущей супругой — Богумилой. Они поженились и прожили вместе 57 лет.
На государственную службу Болеслав идти не хотел: при проверке биографии обязательно бы выяснилось участие в Армии Крайовой, а это равнозначно «чёрной метке». Устроился архитектором в местное управление кинофикации, сделал проекты нескольких кинотеатров. Через какое‑то время перешёл в службу охраны памятников истории, что, собственно, и привело его к работе над ревитализацией домов (пример достоверного восстановления и реконструкции архитектурного наследия подала Варшава, где было уничтожено 90 % старой застройки). Затем ушёл на «вольные хлеба», занялся проектированием интерьеров, декорированием фасадов. Заказы шли через государственное предприятие «Мастерские пластических искусств».

Рельефы над арочным проездом на ул. Пястовску (1960‑е гг.; скульптор Рышард Вачовский). Фото Э. Щуки

Рельефы над арочным проездом
на ул. Пястовску
(1960‑е гг.; скульптор Рышард Вачовский). Фото Э. Щуки

Вольский полностью погрузился в жизнь Ольштына, сроднился с ним и начал творчески преображать город. Он был знатоком его истории, написал (в соавторстве) книги «Шесть веков Ольштына» и «Эрик Мендельсон — архитектор из Ольштына». А ещё разработал дизайн награды Международного фестиваля «Ольштынские ночи блюза», который ежегодно проходит в городе с 1984 года.

Встреча с Киевом

В Киев, всю жизнь присутствовавший в его сознании как город-миф, 53‑летний Болеслав Вольский приехал в 1979 году. Он понимал, что не увидит именно того Киева, о котором с ностальгией вспоминали родители. Это будет другой город, советский, по которому, к тому же, прошёл разрушительный каток войны.

Декорированный фасад Варминско-Мазурской палаты ремёсел и предпринимательства

Декорированный фасад Варминско-Мазурской палаты ремёсел и предпринимательства

Здесь не стали заниматься воссозданием утраченных зданий, а построили «витрину достижений социализма» с «обязательной» копией московской высотки, аналог которой был хорошо знаком Вольскому по Варшаве (в начале 1950‑х столица Польши получила сталинский небоскрёб в подарок от советского правительства).

Его поразили контрасты. С одной стороны, эффектный ансамбль нового Крещатика, с другой — мрачноватые дворы этих же домов с не то что необлицованными, а даже неоштукатуренными стенами. Порадовал глаз «зелёный туннель» над бульварной аллеей по нечётной стороне Крещатика…

Дома в восточной части Старомейского Рынка с изображениями дам и кавалеров в польских костюмах разных эпох. Фото Т. Васильевой

Дома в восточной части Старомейского Рынка с изображениями дам и кавалеров в польских костюмах разных эпох. Фото Т. Васильевой

Несмотря на все разрушения, в Киеве осталось немало старинных зданий. Однако состояние их было весьма плачевным. Видел ли Вольский дома, построенные Владиславом Городецким, неизвестно — тогда это имя не было на слуху, и в путеводителях о нём не упоминали. Никаких следов прежней польской жизни города он также не обнаружил… Неприятно задела Вольского и явная русификация украинской столицы.
Словом, у Вольского, как профессионала и человека, критически относящегося к коммунизму, остались двоякие впечатления: красивый город, но в запущенном состоянии, несмотря на декларируемые свершения и успехи.

2 марта 2012 года, в день своего 86‑летия, Болеслав Вольский получил поздравительное письмо от Варминьско-Мазурского воеводы. «Вармия и Мазуры, — прочитал именинник, — гордятся тем, что Вы, потомок семьи, заслуженной в боях за независимость, принимавшей участие в ноябрьском [1830 года] и январском [1863 года] восстаниях, выбрали своим местом жительства столицу нашего региона. Как архитектор и художник Вы украсили Ольштын и другие города нашего воеводства. Примите мои сердечные поздравления, глубокую признательность и благодарность за все красивые творения Вашей жизни».

Болеслав Вольский умер в Ольштыне 20 февраля 2013 года. Но остались его работы, любимые поляками и «растиражированные» по всему свету на снимках восторженных туристов.

Фрагмент фасада с изображением пары, одетой по шляхетской моде XVII — первой половины XVIII в. Фото Т. Васильевой

Фрагмент фасада с изображением пары, одетой по шляхетской моде XVII — первой половины XVIII в. Фото Т. Васильевой