Тайно переправлявшиеся в СССР журналы «Сучасність» — пожалуй, самые миниатюрные издания в коллекции Вахтанга Кипиани

Вахтанг Кипиани о культуре и музее-архиве прессы

Материал из журнала “Антиквар” №94: Культура и СМИ. Выбор как приговор


Вахтанг Кипиани, главный редактор интернет-издания «Історична правда» и одноимённого тележурнала на канале ZIK, основатель Музея-архива прессы.

— Вахтанг, тема очередного выпуска «Антик­вара» — культура в медиа-пространстве. А можем ли мы рассматривать сами медиа как часть культуры? Здесь, в вашем музее, хочется начать разговор именно с этого.

— Конечно, существуют и медиа-носители, и медиа-персоны, которые являются объектами культуры. Например, Лесь Подервянский, ставший для многих людей олицетворением современной украинской культуры. Или журнал «Український тиждень» с обложками Андрея Ярмоленко, которые можно приравнять к произведениям искусства. Но в целом функция медиа несколько иная — информировать о происходящем, что далеко не всегда соприкасается с культурой. Убийства, крушения самолётов, политические интриги не способствуют созданию продукта, который будет оценён как явление культуры. Хотя некоторые иллюстрации газеты «Коммерсант» или фотографии Валерия Милосердова, безусловно, до этого уровня поднимаются.

— И вместе с тем сами медиа являются носителем, который позволяет культуре проникать в общее информационное пространство. Ведь если мы говорим, что задача медиа — рассказывать о происходящем, то это предполагает и рассказ о культурных событиях. Другое дело — выяснить, насколько хорошо эта функция выполняется и насколько важно обществу знать, что происходит в культурной сфере.

— Думаю, что в украинской реальности культура является падчерицей медиа-жизни, потому что гораздо проще и выгоднее рассказывать о красивом зарабатывании денег и красивом их прожигании, чем о каких‑то серьёзных вещах. Людям богатым зачастую легче вложить десятки тысяч долларов в журнал о лошадях или клубных тусовках, чем заплатить хорошим художникам, журналистам, поэтам, хорошим дизайнерам, которые способны создать издание, равнозначное объекту культуры. Есть ребята, делающие театральный журнал «Коза», насколько я понимаю — по собственной инициативе и из своих ресурсов. А если бы какой‑то умный просвещённый олигарх помог им деньгами, то они бы не только «Козу», но и ещё что‑то интересное придумали. В то же время тратятся безумные средства на кучу ненужных, дублирующих друг друга сайтов, на кучу ежедневных газет, которые в итоге умирают, не оставив следа ни в культуре страны, ни в памяти людей. А издания, которые действительно несут важную информацию, в том числе о культуре, печатаются мизерными тиражами. Тот же журнал «Критика» выходит в количестве трёх или пяти тысяч экземпляров. И уже по той причине, что его нет в каждой библиотеке, он не может влиять на жизнь всей страны.

«Лис Микита» — сатирический ежемесячник, издававшийся в США с 1948 по 1991 г. художником и острословом Эдвардом Козаком (подписывал свои работы «ЕКО»)

«Лис Микита» — сатирический ежемесячник, издававшийся
в США с 1948 по 1991 г. художником и острословом
Эдвардом Козаком (подписывал свои работы «ЕКО»)

— А тираж журнала «Антиквар» — 1500…

— К сожалению, мы живём в такое время, когда культура не находится среди приоритетов общества. Конечно, существуют люди, которые за последние деньги купят книжку или журнал, потому что им интересен автор или тематика. Но бывает, что они делают это из других соображений. Я, например, получаю иногда посылки из диаспоры и вижу там издания с неразрезанными страницами. Спрашиваю: «Вы их выписывали?» — «Да». — «А почему не читали?» — «Тому що мені це нецікаво». — «Так зачем же покупали?» — «Это моя национальная обязанность. Если бы я не поддержал поэта, писателя, издателя, и другие в своё время не делали бы так же, то не было бы феномена „Лиса Микити“, „Нотаток з Мистецтва“, „Сучасності“…» То есть это поступок патриота, который понимает, что диас­порная Украина нуждается в подобных изданиях и поддерживает их, даже если эти издания не вписываются в круг его интересов.

— Это пример осознания той функции культуры, которую она выполняет в обществе, в государстве. В современной Украине, переживающей период становления, ей, казалось бы, должны уделять особое внимание. Однако мы видим полное непонимание важности культурной сферы именно на государственном уровне.

Один из номеров художественного журнала «Терем» с обложкой и иллюстрациями Якова Гниздовского (непериодическое издание Института украинской культуры в Америке; первый из 10 номеров вышел в октябре 1962 г.)

Один из номеров художественного журнала «Терем» с обложкой и иллюстрациями Якова Гниздовского (непериодическое издание Института украинской культуры в Америке;
первый из 10 номеров вышел в октябре 1962 г.)

— Так ведь и государства у нас нет, есть только некие структуры… Ведь государство — это не набор кресел, а набор полномочий, функций, это работа людей, способных думать о будущем, предвидеть последствия сегодняшних решений… Чтобы через 15 или 20 лет в стране были хорошие врачи, архитекторы, художники, нужно позаботиться об этом сейчас. Понятно, что вложения в культуру не могут дать мгновенного результата, здесь нужно говорить, скорее, о пролонгированном эффекте, об интеллектуальных инвестициях…

Первые лет десять независимости мы в основном «проедали» старые запасы, ведь все наши живописцы, музыканты, литераторы, актёры формировались и начинали работать в советское время. Потом стали появляться новые люди. Но все, кого мы сейчас называем любимыми авторами украинцев — Андрухович, Жадан, Курков, Забужко и другие, — не являются «продуктом» государственной заботы. Никто из них не получал от государства грант, никому оно не напечатало первую книжку. Это сделал Осип Зинкевич, владелец издательства «Смолоскип», взявший под свою опеку десятки знаковых для современной украинской литературы авторов! Он, кстати, и сейчас выпускает дебютные книжки молодых поэтов и писателей. Ну, а государство можно поблагодарить только за то, что оно ему не мешает…

«Нотатки з Мистецтва» — иллюстрированный журнал, выходивший в Филадельфии под эгидой «Об’єднання Мистців Українців в Америці» с 1963 по 1991 г.

«Нотатки з Мистецтва» — иллюстрированный журнал,
выходивший в Филадельфии под эгидой «Об’єднання Мистців Українців в Америці» с 1963 по 1991 г.

— Выход каждой такой книги — событие в культурной жизни страны, но часто ли информация о нём попадает в СМИ? Вероятно, нужно сделать так, чтобы в том же телевизоре стало больше сюжетов о театральных премьерах, книжных презентациях, выставках…

— А как вы это сделаете, если владельцев телеканалов подобные вещи не интересуют?

— Но разве они не понимают, что там, где не остаётся места культуре, будет война, и в итоге их же заводы распилят на металлолом?

— Они не видят прямой связи. Хотя многие из так называемых олигархов — умные, образованные люди, которые и книжки читают, и в музеи ходят…

— И даже собственные музеи имеют…

— Да, но всё это делается в первую очередь для себя. Ответственности перед страной, перед людьми, которые в ней живут, у сегодняшних олигархов нет. И это очень печально, потому что история даёт нам массу других примеров…

— Фактически мы живём в городе, построенном олигархами прошлого. Терещенко и его современники открывали общественные музеи, собирали археологические и художественные коллекции, содержали больницы и школы, возводили храмы… И всем этим наследием мы активно пользуемся по сей день.

Разворот журнала «Нотатки з Мистецтва»

Разворот журнала «Нотатки з Мистецтва»

— А что оставят городу сегодняшние олигархи? Многим ведь действительно нечего предъявить. Да, Пинчук покажет свой Музей современного искусства — люди ходят туда, кто‑то радуется, кто‑то плюётся, но игнорировать его никак нельзя, поскольку он существенно повлиял на культурную жизнь Киева. Другое дело, что одного нового объекта недостаточно. С другой стороны, насколько я знаю, существует запрет на создание новых учреждений культуры — из‑за режима экономии. По этой причине мой Музей-архив прессы до сих пор не имеет официального музейного статуса — он существует как «проект интернет-издания „Історична правда“». У меня нет обиды на Киевское управление культуры или кого‑то ещё: я пообщался с работающими там людьми и понял, что у них нет необходимого инструментария.

Государство же продолжает финансировать некое национальное достояние, которое достоянием уже давно не является. То, что в 50‑е годы было объектом культуры — какой‑нибудь хор или ансамбль, — сейчас ни за что не соберёт публику. Это значит, что, лишившись статуса, он не сможет себя содержать. В то же время есть живые объекты современной культуры, которые нуждаются в поддержке здесь и сейчас. Они действительно актуальны, но им никогда не дадут статус «национального», а люди, создающие эту культуру, не пойдут в Минкульт или к Президенту и не будут этот статус выклянчивать. О чём это говорит? О том, что нет государственной культурной политики. А политики нет, потому что нет государства. Есть отдельные элементы, отдельные люди, отдельные объекты — «Арсенал», например, который появился благодаря Ющенко. Что говорить: он по‑настоящему это любил, хотя имел специфическое представление о культуре.

Фрагмент экспозиции, посвящённой украинскому националистическому подполью 1940‑х гг.

Фрагмент экспозиции, посвящённой украинскому националистическому подполью 1940‑х гг.

— Однако приоритет был обозначен…

— Да, но не на системном уровне. Если бы он, к примеру, сказал: «Давайте сделаем так, чтобы наши книжки печатались не в Словакии или России, а в Украине, давайте поднимать отечественное книгоиздание», — были бы приняты законы, обеспечивающие развитие этой важнейшей отрасли. Но этого не произошло. Почему Литва, где живёт столько же людей, сколько в одном Киеве, может себе позволить выпуск художественных альбомов, комиксов, женских романов, кулинарных пособий на литовском языке, а Украина, где носителями языка являются десятки миллионов, — не может? Не потому, что у редакторов или собственников издательств процветает украинофобия, а потому, что это в самом деле невыгодно. Вторая причина в том, что украинцы, как ни странно, ещё и не читающая нация. Изменить эту ситуацию пытаются «Книгарня „Є“», книжные клубы, в том числе связанные с медиа. Но всё это — частная инициатива людей, которые что‑то хотят сделать.

— У меня как главного редактора «Антиквара» тоже есть опыт общения со СМИ. С одной стороны, нам трудно привлечь их внимание, а с другой — мы вынуждены выступать с ними на равных, поскольку медиа воспринимают нас не как создателей культурного продукта, а как конкурентов. Если я прихожу на какой‑то канал и хочу в подтверждение своих слов показать публикации в нашем журнале, сразу получаю предупреждение: «Нельзя, это реклама»…

Информационно-развлекательный журнал «Жизнь», издававшийся в Москве

Информационно-развлекательный журнал «Жизнь»,
издававшийся в Москве

— Удивительно, ведь если вас пригласили, значит в вас нуждаются…

— А вот вам ещё один пример «удивительного»: приходят представители СМИ на пресс-кон­фе­рен­цию, посвящённую культурному событию — например, проведению меценатом выставки с последующей передачей части экспонатов государственному музею. Популярные медиа дают в эфир новость, не называя фамилию мецената. Потом их цитируют, но имя‑то уже исчезло! Спрашивается: «Если вы посчитали, что этот человек сделал что‑то неважное, ненужное, что это политический пиар — зачем пришли? А если пришли, то почему исказили информацию?»

— Это тоже своего рода бескультурье… Человек потратил большие деньги не на новый мерседес, а на покупку и возвращение в украинский музей вывезенной когда‑то из него картины. Нужно ли говорить об этом? Обязательно нужно! Лично я — двумя руками за такой пиар! Ведь если человека не поощрять и не мотивировать, то завтра он, возможно, и не захочет сделать что‑то подобное. Это не значит, что ему надо простить невыплаченные налоги или бредовые политические проекты. Речь идёт о конкретном поступке. Пусть олигархи соревнуются друг с другом, даря государственным музеям картины, закупая для библиотек книги и альбомы. Я считаю, что должна быть конкуренция классических «добродіїв».

«Назустріч» — ведущая западноукраинская газета о литературе и искусстве, выходившая во Львове в 1934–1938 гг.

Быть меценатом — большим или маленьким — не так уж сложно, но государство должно им помогать. Я, например, формально нарушаю закон, ввозя в Украину старые издания. Но разве страна не заинтересована в том, чтобы в ней появилось ещё сто редких книг или ещё пять картин великого художника? Заинтересовано. Значит, оно должно помочь зарегистрировать и охранять эти коллекции, которые, кстати, стоят больших денег. За 32 года собирательства я вложил в свой Музей-архив огромные средства, на которые можно было бы купить несколько квартир, дом, машину, но гораздо более важным было для меня и пополнение коллекции, и её защита. Я очень благодарен всем, кто помогал мне с созданием архива: Оксане Маркаровой, нынешнему замминистра финансов, которая предоставила бесплатно это помещение, бизнесмену Лидии Билас, на средства которой изготовлены стенды и стеллажи. Причём всё сделано по их инициативе. Возможно, кому‑то это покажется пустой тратой денег, но, теряя деньги на аренде, оплачивая оборудование, они поддерживают украинскую культуру.

— Расскажите об истории вашей коллекции, её структуре.

— Я начал собирать её в 13 лет. Поскольку доступной тогда была только советская пресса, решил «добыть» образцы всех выходивших в СССР газет — в середине 1980‑х их было 13 с лишним тысяч. Это оказалось очень непросто, поскольку в киевских киосках продавалось не больше 20 наименований, а поездки в другие города и республики были довольно редкими. В общем, за семь лет насобирал чуть больше тысячи… После развала Союза у меня появилась зарубежная и диаспорная пресса; параллельно начал собирать самиздат — вовремя понял, насколько это важно. Как журналист я часто ездил в командировки и везде пытался найти для себя что‑то интересное: газеты, бюллетени, журналы, листовки, наклейки, любые бумажные артефакты, которые можно было бы назвать следами истории…

«Назустріч» — ведущая западноукраинская газета о литературе и искусстве, выходившая во Львове в 1934–1938 гг.

«Назустріч» — ведущая западноукраинская газета о литературе и искусстве, выходившая во Львове в 1934–1938 гг.

За 30 с лишним лет мне удалось собрать порядка 30 000 наименований газет и журналов. В общей сложности это более 100 000 единиц — от первого номера украинской газеты «Зоря галицка» 1848 года вплоть до сегодняшнего дня. Кроме того, у меня есть американские, немецкие, польские, французские и прочие газеты, но специально я их не собираю — мне их дарят. Может, когда‑нибудь сделаю отдельный фонд, а пока просто складываю на полку. А те 30 000, о которых я говорил, — это газеты СССР, Украины и диаспоры. Есть среди них издания с очень короткой историей, а есть и долгожители — например, старейшая в мире украинская газета «Свобода», которая непрерывно выходит в США с 1893 года.
Когда приезжаю в другой город, иногда ищу какую‑то конкретную газету, а иногда просто иду к киоску и покупаю все наименования, которых у меня нет. Бывает, получаю посылку с толстенной пачкой газет и не нахожу там ничего нового для своей коллекции, а бывает, что в маленькой пачке сразу три-четыре «обновки»…

В диаспоре мне часто дают возможность порыться в подвалах, на чердаках, в библиотечных фондах. Люди понимают, что за океаном эти издания никому не нужны, что их читатель здесь, в Украине… Недавно, например, профессорская семья — Наталия Пылыпьюк и Олег Ильницкий — пригласили меня в дом своих родителей в штате Нью-Джерси и сказали: «Бери всё, что хочешь — для вас это важнее». Я нашёл там книги с автографами Юрия Косача, Богдана Кравцива, Василя Барки, патриарха Мстислава, не говоря уже о брошюрках и журнальчиках, которые, конечно, не так ценны, но интересны для коллекции… То есть фактически я формирую собственный фонд прессы, существующий параллельно с государственным. Вопрос конкуренции здесь не стоит: я общаюсь со многими сотрудниками библиотек, архивов, музеев, предлагаю им двойные экземпляры. Из того, что получаю в подарок, что‑то оставляю себе, остальное отправляю в нужные места — в Музей истории религии, Украинский Католический Университет, в Киево-Мо­ги­лян­скую академию… Такую вот миссию я себе придумал, поэтому мне легко делиться.
Добавлю, что в коллекции есть издания на 100 языках, в том числе диалектах — гуцульском, лемковском, русинском в разных вариантах. Носителей некоторых языков сегодня можно по пальцам сосчитать, а когда‑то они имели собственную прессу. Можно было бы отличную выставку сделать «День родного языка» или «Сто газет на ста языках» — столько бы нового люди узнали…

Тайно переправлявшиеся в СССР журналы «Сучасність» — пожалуй, самые миниатюрные издания в коллекции Вахтанга Кипиани

Тайно переправлявшиеся в СССР журналы «Сучасність» — пожалуй, самые миниатюрные издания
в коллекции Вахтанга Кипиани

Сейчас тиражи газет стремительно падают — их вытесняет Интернет. Наступит момент, когда ежедневной прессы фактически не будет. Для кого‑то она станет объектом исследования, а кто‑то просто удивится: «Не­ужели люди каждый день это покупали?». Но в старые времена публичные листки и газеты действительно служили единственным источником информации…

— Какая же функция прессы сейчас, когда любые сведения можно получить одним кликом?

— Она остаётся информативной. Просто нужно понимать, что не стоит в завтрашней газете рассказывать о том, о чём сегодня уже сообщили в новостях и чем заполнен весь Фейсбук. Мне кажется, что выжить может только та пресса, которая даёт ответы на вопросы, объясняет, что произошло. Но лучшие объяснения уходят в книги… Знаете, я два года писал книжные обзоры, и многие говорили, что, прочитав их, получали ясное представление о книге, понимали, что хотят её купить. Причём я не рецензировал, а просто рассказывал о самом главном, что в этой книге есть. Оказалось, что потребность в таких обзорах существует, но много ли вы найдёте изданий, которые их публикуют? А ведь очень часто спрос на книгу повышался именно после того, как о ней написали в газете или журнале. То есть пресса служит проводником в мир культуры.

Сейчас поэзия не является «властителем дум», но в послевоенное время украинские эмигранты издавали тысячи поэтических книг и десятки литературных журналов

Сейчас поэзия не является «властителем дум», но в послевоенное время украинские эмигранты издавали тысячи поэтических книг и десятки литературных журналов

Сейчас поэзия не является «властителем дум», но в послевоенное время украинские эмигранты издавали
тысячи поэтических книг и десятки литературных журналов

— Возможно, пишущие о культуре издания мало востребованы потому, что сам рынок культуры недостаточно развит?

— И рынок культуры недоразвит, и рынок медиа недоразвит, поскольку там крутится слишком много политических денег, пригодных лишь для коротких целей.

Самиздат времён перестройки: «ДУПА» («Дуже Український Патріотичний Альманах») и «Дуля», выходившие без цензуры

Самиздат времён перестройки: «ДУПА» («Дуже Український Патріотичний
Альманах») и «Дуля», выходившие без цензуры

Самиздат времён перестройки: «ДУПА» («Дуже Український Патріотичний Альманах») и «Дуля», выходившие без цензуры

— Есть ли в вашей коллекции издания по искусству, какие‑то редкие экземпляры, о которых хочется рассказать?

— К сожалению, я довольно поздно начал собирать журналы, а культура и искусство — это, как правило, журнал. Собрал небольшое количество подобных изданий, распространяемых обычно по подписке. Есть ряд диаспорных украинских журналов. Самый известный и лучший среди них — «Нотатки з Мистецтва», хорошо оформленный, на толстой бумаге с вклеенными иллюстрациями. Есть «Мистецький український рух» («МУР»), который не может похвастаться хорошим полиграфическим исполнением, поскольку издавался он украинскими писателями-эмигрантами, жившими в крайней нужде.

В руках у коллекционера уникальное платье — память о «Бале прессы», состоявшемся в 1960-х гг. в Чикаго. Надписи — названия украинских газет и журналов, выходивших тогда за океаном

В руках у коллекционера уникальное платье —
память о «Бале прессы», состоявшемся в 1960-х гг. в Чикаго.
Надписи — названия украинских газет и журналов,
выходивших тогда за океаном

— Где и когда выходил «МУР»?

— В Германии, с 1945 по 1948 год. Создававшие альманах люди пережили 30‑е годы. Боясь новых репрессий, они уходили вместе с немецкой армией на Запад и попадали в лагеря для перемещённых лиц. Когда канадцы, американцы или австралийцы приезжали туда, чтобы забрать работников, оказывалось, что писатели, художники и артисты никому не нужны…

На самом деле мы недооцениваем диаспору, как и недооцениваем то, что было сделано при большевиках. Культурный пласт всё‑таки был накоплен — излишне идеологизированный, но он был. И сказать, что украинцы в советское время не читали — неправильно, потому что книги выходили огромными, по сегодняшним меркам просто фантастическими тиражами, и их покупали. Сейчас уже нет ни гнева, ни пристрастия к тому времени. Оно воспринимается как огромный культурный пласт, который я пытаюсь слой за слоем открывать… Я нахожу там столько интересного — и неизвестную работу именитого скульптора, и книжные обложки Якова Гниздовского, и оригинальный литературный портрет патриарха Шептицкого, и ручные шрифты… В Интернете пока что такого не увидишь. Моя задача — отыскать всё это, отсканировать и рассказать о том, что оно есть. А вот на изучение всего того, что собрано в моём Музее-архиве, потребуется не один десяток лет.

Беседовала Анна Шерман,
фото Даниила Краснова