Журнал Антиквар

Интервью с Леонидом Финбергом. Школа понимания и школа диалога

№ 11-12 ноябрь-декабрь 2016

finberg

О еврейской культуре в Украине мы беседуем с социологом, директором Центра исследований истории и культуры восточноевропейского еврейства, главным редактором издательства «Дух і Літера» при Национальном университете «Киево-Могилянская академия» Леонидом Финбергом.

 Леонид Кушелевич, прежде чем начать разговор о сохранении еврейского культурного наследия, хотелось бы уточнить, что подразумевается под этим понятием, насколько обширен и изучен дошедший до нас материал.

— Если говорить о памятниках еврейской материальной культуры, о том, что осталось на территории Украины к началу XXI века, то это в первую очередь синагоги и надгробия. Замечу, что внешний облик синагог зачастую не отличался особой оригинальностью: самое интересное было внутри. Украшавшие их росписи — это настоящие шедевры, которые восхищают яркими красками, символическими, иногда немного наивными изображениями. К сожалению, большинство росписей до нас не дошло, и судить о них можно лишь по описаниям, фотографиям и реконструкциям. Например, знаменитые росписи Ходоровской синагоги реконструированы в Музее диаспоры в Тель-Авиве, мы же воспроизводили их в большом настенном календаре. И всё‑таки несколько памятников уцелело. Сейчас важно их изучить и представить миру, ведь они действительно этого достойны. В 2008 году наше издательство выпустило книгу Бориса Хаймовича о синагоге Бейт Тфила Беньямин в Черновцах. Совсем недавно вышло его исследование о Новоселицкой синагоге, росписи которой были обнаружены совершенно случайно. Но когда мы опубликовали книгу, то стало ясно, что они — одни из самых интересных росписей синагог, сохранившихся в Центральной и Восточной Европе.

Теперь о надгробиях. Из-за религиозного запрета на изображения людей мы опять‑таки видим множество символов, которые могут означать имя, род деятельности умершего, говорить о его богобоязненности, добродетельности и т. д. В Украине сохранились десятки кладбищ с резными надгробиями удивительной красоты. Они знакомы специалистам, описаны в статьях и книгах, но неизвестны миру как шедевры камнерезного искусства.
Следующий важный сегмент иудаики — предметы, которые использовались и используются в еврейском религиозном ритуале — парохеты (покрывала) и короны свитков Торы, указки (яды) для её чтения, мезузы, предназначенные для хранения текстов молитв, меноры, бокалы для кидуша и многое другое… Подобные памятники являются образцами традиционного декоративно-прикладного искусства, но вместе с тем в стиле их оформления всегда присутствуют черты, характерные для той или иной эпохи.
Ещё один блок, который лично мне особенно интересен, — еврейское изобразительное искусство начала ХХ века.

Фрагмент росписи Ходоровской синагоги

Фрагмент росписи Ходоровской синагоги

 И, наверное, именно с этого момента оно перестаёт быть явлением узконациональным и начинает влиять на развитие всей европейской культуры?

— Безусловно. В это время создаются произведения, в которых индивидуальность художника проявляется в гораздо большей степени, чем в каноне, где нужно было повторять то, что формировалось и утверждалось веками. При этом тот же Шагал, как и многие другие еврейские живописцы, графики и скульпторы, испытывал колоссальное воздействие традиционной национальной культуры. Вообще это были годы расцвета мирового искусства — будто сработала пружина, которой долго не давали распрямиться.

Вместе с крупнейшим исследователем еврейской культуры нового времени, израильским искусствоведом Гилелем Казовским мы выпустили два альбома, посвящённых мастерам «Культур-Лиги» и самому феномену еврейского художественного авангарда 1910–1920‑х годов, провели выставку в Национальном музее. А теперь хотим собрать и показать наследие каждого из них, ведь это действительно великие художники.

Обложка альбома «Культур-Ліґа: художній аванґард  1910–1920-х років»

Обложка альбома «Культур-Ліґа: художній аванґард  1910–1920-х років»

В силу разных причин до нашего времени дожила лишь малая часть того, что ими создано. Главным образом это живопись и графика, в том числе печатная. Если, к примеру, что‑то выпускалось тиражом две тысячи экземпляров, то лишь пять из них cбереглись до XXI века. Больше всего пострадала скульптура. Теперь её можно видеть лишь на фотографиях, но даже они свидетельствуют о высочайшем уровне мастеров, работавших в этой сфере. На мой взгляд, Чайков и Эпштейн вполне заслуживают того, чтобы упоминаться наравне с Липшицем и Архипенко. Но, к сожалению, творчество этих художников широкой публике, да и большинству специалистов совершенно неизвестно… Помню, когда мы провели в 2008 году выставку в НХМУ, Мирослав Попович сказал: «Я написал книгу по истории украинской культуры, но у меня нет ни слова о «Культур-Лиге», а ведь это феномен мирового масштаба. Теперь уже так писать нельзя». После этого мы издали альбом, посвящённый книжной графике «Культур-Лиги». Как и первую книгу, его блестяще оформил Павел Фишель. Там представлены раритетные издания 1918–1924 годов, которые невозможно отыскать даже на мировом антикварном рынке. Например, сборник стихов Давида Гофштейна с иллюстрациями Шагала, выпущенный в Киеве в 1922 году, или книги с рисунками Эпштейна…

Ещё одна важная часть культурно-исторического наследия — еврейские архивы. По понятным причинам в советское время они были закрыты, поэтому все труды о жизни восточноевропейского еврейства писались без знания этих архивов. Сегодня существует большой американо-российско-украинский проект по описанию еврейских фондов и материалов архивов Украины и России. С украинской стороны этим занимается известный историк Ефим Меламед. На мой взгляд, самые интересные тома, выпущенные в рамках проекта, появились именно у нас. Например, 800‑страничный «киевский том», над которым в течение семи или восьми лет работали почти 60 учёных. Потом вышли книги ещё по нескольким регионам, причём всё это фундаментальнейшие исследования. И таких архивов, ждущих описания и изучения, — десятки.

Обложка альбома «Книжкова графіка митців Культур-Ліґи»

Обложка альбома «Книжкова графіка митців Культур-Ліґи»

 Отдельная тема — еврейская книга. Неслучайно ведь евреев называют Народом Книги…

— Если говорить о более старых изданиях, отпечатанных на территории Украины, то это Тора, Танах, Талмуд, произведения мистического характера. Некоторые еврейские типографии в своё время получили широкую известность — например, славутская и житомирская, принадлежавшие семье Шапиро. Выделить какие‑то особенности местного книгопечатания довольно сложно, хотя в некоторых случаях книги выпускались в художественно оформленных обложках. На рубеже XIX–XX веков полиграфический уровень изданий заметно вырос, в них всё чаще стали появляться иллюстрации. Вообще литература на идише печаталась почти во всех городах сегодняшней Украины. Некоторые образцы такой продукции можно увидеть в нашей библиотеке, но самая большая коллекция еврейских книг в Украи­не, в том числе рукописных, находится в биб­лиотеке имени Вернадского, где ими серьёзно занимается коллектив сотрудников.
Наряду с рукописями, архивами и печатными изданиями есть и такая важная вещь, как устная история. Поэтому все 20 лет, которые существует Центр исследований истории и культуры восточноевропейского еврейства, мы встречаемся с людьми старшего поколения, записываем их рассказы, копируем фотографии из семейных альбомов. Результатом этой работы стали материалы о еврейской жизни до Холокоста, подготовленные и изданные в партнёрстве с несколькими фондами. Кроме собственно воспоминаний туда вошли сотни снимков, на которых и запечатлена эта жизнь.

М. Шагал. Иллюстрация к книге Д. Гофштейна «Скорбь». Киев, 1922

 

М. Шагал. Иллюстрация к книге Д. Гофштейна «Скорбь». Киев, 1922

 

 Следующая тема, которую мы обязательно должны затронуть, — еврейский кинематограф Украины.

— Этот необычайно интересный, но малоизвестный материал открыли для нас Юрий Морозов и Татьяна Деревянко, авторы книги «Еврейские кинематографисты в Украине. 1910–1945». Нам очень хотелось показать современному зрителю снятые в Одессе в начале века немые фильмы, но нужно было придумать, как их преподнести, ведь не каждый готов видеть перед собой больше часа безмолвную картинку, «озвученную» тапёром. Мы пробовали разные варианты и, в конце концов, стали демонстрировать ленты в сопровождении музыкального ансамбля. На Западе, кстати, принято устраивать подобные показы даже с участием симфонических оркестров. Я рад, что «наше еврейское кино» узнали не только в Украине, но и в Польше, и уверен, что его по достоинству оценили бы и в других
странах мира.

Фрагмент экспозиции музея «Память еврейского народа и Холокост в Украине» (Днепр)

Фрагмент экспозиции музея «Память еврейского народа и Холокост в Украине» (Днепр)

 

 Не менее интересное явление — еврейские театры, возникшие на территории Украины ещё в конце XIX века…

— Самый плодотворный период их деятельности пришёлся на конец 1920‑х — первую половину 1930‑х годов, а самый печальный — на период сталинских репрессий. Поистине бесценный материал, связанный с историей еврейских театров, в том числе украинского ГОСЕТа, собран в Музее театрального, музыкального и киноискусства Украины. Его замдиректора Ирина Мелешкина готовит сейчас монографию по этой теме. Я думаю, что мы издадим её как арт-книгу, потому что нужно показать и декорации, и афиши, и программки, и фотографии.
Словом, сделать своеобразную реконструкцию того, что было.

М. Эпштейн. Иллюстрация к книге Э. Спивака «Идиш. Литературный сборник для школы и дома». Киев, 1923

М. Эпштейн. Иллюстрация к книге Э. Спивака «Идиш. Литературный сборник для школы и дома». Киев, 1923

 

 Но, вероятно, не менее важно показывать то, что происходит в культурной жизни Украины в наши дни? В частности, такое уникальное явление, как современное еврейское изобразительное искусство, или арт-иудаика.

— Безусловно. У нас есть немало очень сильных мастеров, и мы постоянно популяризируем их творчество. Это и Люба Рапопорт, и Аким Левич, которого совсем недавно Ассоциация еврейской общины Украины и Центр исследований восточноевропейского еврейства отметили премией «За вклад в сохранение и развитие еврейской культуры в Украине». Чрезвычайно интересно работает Павел Фишель. Его календари — это маленькие шедевры. Думаю, что художников такого уровня в сегодняшнем мире совсем немного.
Нельзя не упомянуть и о других мастерах, так или иначе связанных с еврейским искусством. Это и Виктор Гукайло — автор художественной концепции музея в Днепре, посвящённого Холокосту, и Борис Лекарь, и Ольга Рапай-Маркиш, и Зиновий Шейнис, и Зоя Лерман, и многие другие…

 Мне кажется, что сейчас изменилось само понятие еврейства. Раньше оно было жёстко привязано к религиозности, теперь воспринимается скорее как некий психологический и культурный феномен.

— Это правда. Но, во‑первых, еврейство связано не только с религиозностью, но и с национальными традициями, которые в большинстве случаев сложно отделить от религиозности. И всё же, понятие традиции гораздо шире. Поэтому я предпочитаю говорить не «еврейские художники», а «еврейская тема в творчестве художников»… Разве не могут быть евреи знатоками и исследователями русской или украинской культуры? Могут. Значит, и украинцы или русские точно так же могут быть исследователями еврейской культуры. Повторю: я ухожу от термина «еврейское искусство» и часто думаю о том, что это искусство принадлежит сразу нескольким народам, а может, и всему миру. Но феномен еврейской темы и еврейского искусства — в широком смысле — в сегодняшней Украине, безусловно, существует. Это необыкновенно интересное, сложное и многогранное явление, заслуживающее того, чтобы о нём знали не только в нашей стране.
Для еврейской культуры самое важное — слово. Знаете, когда‑то в Днепропетровске и Запорожье был проведён опрос украинских и еврейских детей. Ответы были примерно одинаковыми, кроме тех, которые касались отношения к знаниям. В еврейских семьях к учёбе относятся с гораздо большим пиететом. И это неслучайно. Изучение Талмуда или глав Торы — это школа. Школа понимания и школа диалога. Потому что изучение обязательно происходит в диалоге с партнёром: один даёт свою трактовку, другой — свою. Гимнастика ума не прошла зря. Математики и шахматисты возникали из этой традиции…

Обложка книги «Еврейские кинематографисты в Украине. 1910–1945»

Обложка книги «Еврейские кинематографисты в Украине. 1910–1945»

 Я знаю, что сейчас вы готовитесь к проведению конференции. Какова её основная цель, и какие темы будут обсуждать её участники?

— Вместе с учёными из Украины и Израиля мы попытаемся оценить степень изученности источников еврейской культуры, понять, в какой они сохранности, что делается для их популяризации, насколько полно они представлены в Интернете…

 Очевидно, это поможет обществу воспринять еврейское культурное наследие как часть общеукраинского, общенационального?

— Для этого потребуется время. За годы советской власти многое было перевёрнуто с ног на голову, окутано мифами и подкреплено вымышленными доказательствами. Поэтому плохо изученной оказалась вся украинская культура, а не только её еврейская составляющая. Конечно, за последние десятилетия сделаны определённые шаги, и интеллигенция воспринимает еврейское или, скажем, крымско-татарское искусство как часть общенациональной культуры.

Сцена из спектакля «Венецианский купец» по У. Шекспиру. Киевский Всеукраинский ГОСЕТ, 1936

Сцена из спектакля «Венецианский купец» по У. Шекспиру. Киевский Всеукраинский ГОСЕТ, 1936

 

 Мне кажется, имеет значение и то, что очень часто в массовом информационном пространстве мы сталкиваемся с еврейской темой именно как с темой Холокоста, то есть в трагическом аспекте. Поэтому особенно важно популяризировать достижения еврейско-украинской культуры, рассказывать о том, что симбиоз двух народов заключался не только в том, что они долгие века бок-о-бок жили на одной земле, но и в том, что, живя здесь, создавали художественные ценности, вошедшие в золотой фонд отечественной культуры.

— Вы правы, жизнь сильнее смерти. Нужно рассказывать об искусстве, о творцах прекрасного, но наша миссия состоит ещё и в том, чтобы не дать забыть о страшном потрясении, которым стал для человечества Холокост.

Беседовала Анна Шерман

А. Левич. Полночь. 2010. Холст, масло. 85 × 85 см

А. Левич. Полночь. 2010. Холст, масло. 85 × 85 см