Журнал Антиквар

Интервью с Сергеем Тарутой: «Собственность коллекционера — это тоже богатство страны»



О законодательных инициативах в сфере сохранения национального историко-культурного наследия и создании Музея частных коллекций мы беседуем с известным политиком, меценатом, сооснователем музея «Платар» и Благотворительного фонда «Платар. Памяти Сергея Платонова», членом Комитета Верховной Рады Украины по вопросам культуры и духовности Сергеем Тарутой.

Журнал \"Антиквар\", Сергей Тарута

Беседовала Анна Шерман


— Сергей Алексеевич, мы не раз писали о трипольских, скифских, византийских, древнерусских предметах из вашей коллекции, о выставках, на которых они экспонировались. Казалось, что вы сосредоточены исключительно на памятниках старины… Но вот теперь при вашей поддержке проходит масштабная выставка Ивана Марчука в «Мистецькому Арсеналі»? Почему вы решили стать партнёром этого проекта?

— Иван Марчук — великий художник и великий гражданин. Жить в одно время с этим человеком, общаться с ним, следить за его творчеством — огромная честь для всех украинцев и каждого из нас. Марчук — единственный наш соотечественник, включённый в список «Сто ныне живущих гениев»*. На Западе он был бы невероятно популярен и невероятно богат, но у нас этого, увы, не произошло. Почему? Потому что в Украине не работает механизм капитализации национального богатства. В конце 1980‑х годов Иван Степанович уехал в Австралию, жил в США и Канаде, получил там широчайшее признание, однако через 12 лет вернулся на родину, потому что был уверен, что нужен своей стране. Но спросите у молодёжи, знают ли они, кто такой Иван Марчук, и я думаю, что 99 % ответят: «Нет»… Причины их невежества — не только в них самих. Прежде всего, это результат отсутствия правильной культурной политики. Ведь и молодому поколению, и их родителям никто так и не рассказал о Марчуке как о знаковой личности и гениальном живописце. Им рассказывают совсем о других «звёздах»…

Картины Ивана Марчука на выставке, организованной при поддержке Сергея Таруты. Январь 2016 г.
Фото предоставлено Отделом информации Национального культурно-художественного и музейного комплекса «Мистецький Арсенал»

Картины Ивана Марчука на выставке, организованной при поддержке Сергея Таруты. Январь 2016 г. Фото предоставлено Отделом информации Национального культурно-художественного и музейного комплекса «Мистецький Арсенал»


— Это то, о чём постоянно говорю я: для большинства украинцев явление существует только тогда, когда оно существует в телевизоре. Обсуждалась ли эта проблема в Верховной Раде и в частности в возглавляемом вами подкомитете по вопросам охраны историко-культурного наследия?

— Безусловно. Каждый, кто хоть немного разбирается в законах развития общества, понимает, что культура — это основа государственности, опора, без которой не может быть построена сильная процветающая страна. Однако в последние десятилетия у нас эту опору скорее разрушали, чем укрепляли, в том числе путём «отлучения» культуры от информационного пространства. Исправить эту ситуацию очень непросто, но сидеть и сокрушаться тоже нельзя — нужно работать! В нашем комитете всего семь человек, и он является одним из самых маленьких по количественному составу. Но все его члены — люди неравнодушные и вдохновенные, хорошо знающие весь спектр проблем, существующих в данной области… Сегодняшнюю ситуацию в украинской культуре я бы описал так: это мир, в котором творческие люди — художники, скульпторы, актёры, писатели, композиторы — живут на одном континенте, а Министерство культуры — на другом. Контактировать друг с другом они не могут, поскольку говорят на разных языках. Несовершенное законодательство, которое можно трактовать и так и этак, ещё больше затрудняет общение. Выбрав работу в комитете, я и мои коллеги по сути взяли на себя роль переводчиков, хотя одни и те же слова для чиновника и художника зачастую означают разные вещи… Для нас очень важно, чтобы законодательство, регулирующее отношения в сфере культуры, было понятно людям, которые эту культуру создают, чтобы оно не связывало по рукам и ногам чиновников Минкульта, а стимулировало их двигаться быстрее и мыслить современными категориями.

— Какие проекты законов уже можно внести в ваш актив?

— В течение года мы были сосредоточены на вопросах менеджмента, ведь успех любого дела зависит не только от финансирования, но и от умения управлять — в данном случае учреждениями культуры. Попыткой сдвинуть эту проблему с места стала разработка законопроекта о конкурсе и контракте. Предложенная нами процедура конкурсного отбора — публичного и максимально прозрачного — позволяет проводить именно сравнение концепций и идей, а не сравнение людей. Ну и, конечно, контракт — необходимая современная форма отношений между работодателем (государством) и руководителем учреждения.


Кроме того, мы работали над поиском форм и источников финансирования отдельных направлений культурной отрасли — в частности, кинематографа. Стоит ли объяснять, что кино и теперь остаётся одним из самых действенных способов донесения до сознания масс общечеловеческих ценностей, что оно способно воспитывать, учить, информировать… Проект Закона «О государственной поддержке кинематографии в Украине» уже ждёт голосования в первом чтении. Важно, что к его разработке были подключены специалисты в области кино и киноиндустрии, что были проведены общественные слушания, которые позволили подготовить сбалансированный документ, в равной степени учитывающий интересы государства и «киношников».

Есть и другие проекты, возможно, не такие масштабные, но тоже очень важные. Например, проект закона о доступе к культурным ценностям и культурным благам внутренне перемещённых лиц и ветеранов войны. Он призван устранить досадное несовершенство Закона Украины «О культуре», в котором переселенцы и ветераны АТО не включены в перечень льготных категорий граждан, имеющих право посещать заведения культуры бесплатно. Хотя культура — один из немногих инструментов, который мы можем и должны использовать для социальной адаптации и реабилитации. Надеюсь, что в начале 2016 года Верховная Рада Украины примет этот закон.

Сегодняшнюю ситуацию в украинской культуре я бы описал так: это мир, в котором творческие люди — художники, скульпторы, актёры, писатели, композиторы — живут на одном континенте, а Министерство культуры — на другом


— Какие ещё вопросы будут вынесены комитетом на повестку дня?

— Начнётся год с работы над проектом Закона Украины «Об охране и сохранении недвижимого культурного наследия», опубликованном на сайте Минкульта. Проект сложный, наверняка будет много обсуждений. Но я считаю, что параллельно с ним нужно готовить проект закона о нематериальном культурном наследии.


К сожалению, мы теряем время для реформ во всех отраслях. Поэтому приоритетным является принятие решений, позволяющих начать движение вперёд. Есть планы развития и реформирования культурной сферы, есть несколько разработанных стратегий, есть понимание необходимости реформ. Но чтобы осуществить всё это, нужна политическая воля. Актуальным вопросом является сам базовый Закон Украины «О культуре». Его необходимо осовременить, превратить из «повести о прошлом» в роман о будущем, сделать так, чтобы он не тормозил и не замораживал ситуацию, а открывал новые пути. Страна слишком часто пренебрегала возможностями для осуществления качественных изменений. Теперь это может стать фатальным. Что толку топтаться на месте, не зная, какую стратегию выбрать? Печальные, а лучше сказать, преступные плоды этой «нерешительности» у всех на глазах: обезображенные новостройками исторические центры городов, погибающие природные заповедники, разрушающиеся памятники культуры. Стирается сама память о прошлом, теряется то, что является гордостью страны и могло бы стать средством её капитализации. Ведь туда, где заботятся о сохранении культурного наследия, приезжают миллионы туристов, а значит, развивается туристическая отрасль — самая прибыльная и экологически чистая в системе бизнеса. Нужно это стране? Нужно! Но у нас, к сожалению, собственная выгода зачастую ставится куда выше, чем интересы государства… Новый закон должен воспрепятствовать подобным вещам.

Золотая диадема IV–III вв. но н. э. из коллекции «Платар» на выставке «Слава Украины. Золотые сокровища
исчезнувших цивилизаций». Художественный музей Джослин, Омаха (США)

Золотая диадема IV–III вв. до н. э. из коллекции «Платар» на выставке «Слава Украины. Золотые сокровища исчезнувших цивилизаций». Художественный музей Джослин, Омаха (США)


— Сергей Алексеевич, вы имеете богатый опыт общения с отечественными и зарубежными музеями, знакомы со многими коллекционерами и знаете проблемы, с которыми они сталкиваются. Поможет ли решению этих проблем создание общественного музея частных коллекций, соединяющего в себе функции выставочного зала, депозитария и собственно музея?

— Думаю, что время для появления подобного музея уже пришло. Если ещё 20 лет назад частные коллекции были у нас «подпольными», то сегодня они отнюдь не редкость. Общество привыкло к мысли, что такие собрания существуют, и что по своему уровню они порой не уступают государственным, а может и превосходят их. Однако по сей день не понята ещё одна важная вещь: что собственность коллекционера — это тоже богатство страны. Разве не выигрывает Украина, когда частное лицо приобретает произведения искусства и предметы старины, которые в противном случае могли погибнуть или «уплыть» за границу, когда он заботится о них, финансирует их исследование, показывает на выставках? Разве не повышается престиж страны, когда эти предметы экспонируются за рубежом, представляя Украину как державу с богатейшей историей и культурой? Большинство коллекционеров заинтересовано в том, чтобы их собрания каталогизировались и вводились в научный обиход, чтобы принадлежащими им произведениями любовались соотечественники и люди из других стран. Многие из них справедливо считают свои коллекции весомой частью негосударственного музейного фонда страны, но, наверное, только мы с Николаем Платоновым зарегистрировали все хранящиеся у нас предметы в Министерстве юстиции Украины. Причём сделали это 10 лет назад! Жаль только, что украинское законодательство не позволяет нам как собственникам богатой и уникальной коллекции активнее вводить её в мировой культурный контекст. На мой взгляд, механизм временного вывоза предметов для экспонирования за рубежом должен быть упрощён. Разумеется, если речь идёт о легализованных собраниях.

Мы уже проводили выставки в ряде музеев США. Все бесценные предметы благополучно вернулись в Украину, да иначе и быть не могло… В каждом городе мы стремились вникнуть в американский опыт ведения музейного дела, понять, как можно применить его у себя… Государство и частные коллекционеры являются там партнёрами, и никто не боится, что хранящиеся в приватных музеях предметы вдруг куда‑то исчезнут. Потому что все они внесены в открытые реестры и оцифрованы, а перемещение экспонатов строго отслеживается и фиксируется. Возможно разве что похищение, как в детективе…

Что касается идеи создания Музея частных коллекций, то я её, безусловно, поддержу. Не знаю, поможет ли такой музей решению всех проблем, но то, что он позволит чаще экспонировать частные собрания — уже немало. Насчёт формата нужно подумать, поскольку выставочное пространство и музей — совершенно разные вещи. Цель музея — сохранять и изучать, цель выставки — привлечь внимание к определённому периоду, художественному явлению, творчеству того или иного автора. Хотя нередко именно выставки являются толчком к более глубокому исследованию… Необходимо продумать и такие важные вещи, как защита предметов от хищений или повреждений, обеспечение климат-контроля в залах и фондовых помещениях. Владелец, передающий произведения на выставку или долговременное хранение, должен быть полностью уверен в их безопасности, а такие гарантии, на мой взгляд, может дать только государство. И потому его роль в решении этого вопроса очень важна. Без поддержки государства реализовать планы по созданию музея будет непросто.

Трипольская керамика из коллекции «Платар» на выставке «Слава Украины. Золотые сокровища исчезнувших цивилизаций»

Трипольская керамика из коллекции «Платар» на выставке «Слава Украины. Золотые сокровища исчезнувших цивилизаций»


— Каких ресурсов требует музей личных коллекций в современных украинских реалиях?

— Пожалуй, основной ресурс — это стремление коллекционера сохранить историческое и культурное наследие страны, сделать его достоянием нации. Мы знаем немало примеров, когда частные собрания становились основой крупнейших государственных музеев, в том числе и в Украине. Знаем о меценатской деятельности, благодаря которой создавались шедевры архитектуры, живописи, музыки, появлялись общедоступные музеи, и первыми экспонатами в них были предметы из частных коллекций! На мой взгляд, только консолидированные действия меценатов, коллекционеров и государства помогут в осуществлении планов по созданию нового музея.


Десоветизация должна начинаться с Минкульта


О приоритетах национальной культурной политики, пересмотре функций Министерства культуры и важности государственной поддержки базовых культурных учреждений рассказывает кандидат философских наук парижского Университета им. Дени Дидро, стипендиат французского правительства по программе Министерства культуры и коммуникаций Франции «Культурные политики. Менеджмент международных культурных акций» Оксана Мельничук.  Поскольку всё это напрямую задевает интересы творческого сообщества, не самого большого, но способного к активным ответным действиям, не удивлюсь, если именно проблемы культуры, а не социальные или экономические, станут ахиллесовой пятой нынешнего правительства.


кандидат философских наук парижского Университета им. Дени Дидро, стипендиат французского правительства по программе Министерства культуры и коммуникаций Франции «Культурные политики. Менеджмент международных культурных акций» Оксана Мельничук


— Как бы вы охарактеризовали то, что сейчас происходит в системе управления культурой, культурной политике страны в целом?

— Прежде всего, хочу указать на несоответствие стиля руководства отраслью уровню развития общества, которое ушло далеко вперёд и ожидает от власти прозрачности и публичности. Вот и нынешний кризис вызван тем, что управленческий аппарат не реформируется. Самый яркий тому пример — Министерство культуры с абсолютно кулуарным принятием решений, отсутствием консультаций с экспертной средой, назначением на должности своих людей, кумовством и коррупцией.

— Давайте попробуем отойти от вопроса формы, то есть механизмов управления, и обратиться к проблеме содержания культурной политики. На что, по вашему мнению, нужно обратить особое внимание правительству и гуманитарному вице-премьеру, какие первоочередные меры должны быть предприняты в нынешней ситуации?

— Тут важно уяснить, что мы подразумеваем под культурной политикой, какой смысл вкладываем в это словосочетание? Культурная политика — это система регуляции отношений в социокультурном пространстве Украины. А чтобы она соответствовала ожиданиям общества, ей не­ б­ о­ имо учитывать о х д выдвигаемые самим обществом проблемы и запросы. То есть содержание культурной политики неразрывно связано с формой, теми же механизмами прозрачности и публичности.

Сегодня важнейшей задачей страны является консолидация украинского общества. Министерство культуры, со своей стороны, должно было бы предложить ряд национальных проектов. Такими проектами могли бы стать театральный фестиваль, конкурс киносценариев на темы из украинской истории. Причём отбор проектов целесообразно проводить на конкурсной основе. Любому министру культуры стоило бы инициировать диалог по поводу переоценки советского периода истории Украины. Дип­ ломатическое решение предусматривает дискуссии, поэтому сейчас особенно важно говорить. Когда у поляков спрашивают, как им удалось побороть постсоветские последствия в культуре, те отвечают, что очень много и долго говорили об этом. К слову, так же долго и много они обсуждали проблемные вопросы общей польско-украинской истории.

Вспомните сериал «Рим» и представьте, что в Украине запускают нечто похожее, охватывающее период от князя Игоря до Владимира Мономаха. Вот что нужно делать, чтобы мягко, красиво, убедительно передавать те месседжи, которые никакими лозунгами не донести…

— То есть культуре и искусству в современном обществе доверяют серьёзные терапевтичес­кие функции?

— В Западной Европе популярно такое высказывание: «Чем больше денег вы тратите на культуру, тем меньше тратите на полицию». Культура — это своего рода регулятор общественного спокойствия. Я уже говорила, что интеллигенция очень остро чувствует проблемы страны. Она первой реагирует на социальную несправедливость и начинает подавать «сигнальные знаки», проявляющиеся в творчестве. И если у руля находятся люди грамотные, то рефлексии креативного класса становятся для них индикатором процессов, на которые надо адекватно реагировать.

— Есть ли среди украинских чиновников от культуры такие люди?

— Министерство культуры — единственное министерство, которое вообще не менялось за 25 лет существования независимой Украи­ны. Там есть кадры, работавшие ещё при царе Горохе. Поэтому правильнее всего было бы просто закрыть его на ремонт и всё начать с белого листа. В том виде, в котором Минкульт существует сейчас, он не подлежит реформированию. Там нужно произвести полный перенабор кадров подобно тому, как поступают с департаментом ГАИ. Когда анализируют перспективы любого реформаторского решения, сразу же возникает воп­ рос: «Кто будет против реформы?». В данном случае против будут работники Министерства, потому что единственное, чем они занимались за последние 20 лет, — самосохранением. Никакого раз­ ития в за это время не происходило — у них даже бюджета на развитие не было. Это главная тормозящая сила реформы в культуре.

С другой стороны, нужно понимать, что управлять культурой невозможно: это объективная реальность, которая существует независимо от того, есть министерство или нет, ведётся культурная политика или не ведётся. Мы все живём в культурном поле, и можно только регулировать правила его возделывания, чтобы всем в нём жилось комфорт­но. Это и есть главная задача министерства.


Балет «Перекрёсток» на музыку Мирослава Скорика на сцене Национальной оперы Украины в исполнении «КИЕВ МОДЕРН-БАЛЕТА». Постановка Раду Поклитару;  сценография Александра Друганова; продюсер Оксана Мельничук. Фото А. Друганова Балет «Перекрёсток» на музыку Мирослава Скорика на сцене Национальной оперы Украины в исполнении «КИЕВ МОДЕРН-БАЛЕТА». Постановка Раду Поклитару;  сценография Александра Друганова; продюсер Оксана Мельничук. Фото А. Друганова

— Министр Кириленко время от времени декларирует свои намерения относительно новых правил поведения в культурном пространстве. Как вы их оцениваете?

— Достаточно критично. Совершенно безответственно звучит его заявление о том, что всё в культуре должно быть самоокупаемо. Это действительно королевская привилегия — финансировать театры и музеи, однако те страны, которые это понимают и тратят деньги на храмы искусств, на учреждения, которые не могут жить по рыночным законам, но которые должны определять стандарты вкуса, имеют высокоразвитую культуру.

— Это значит, что каждая страна, считающая себе культурной, обязана поддерживать ряд институций, являющихся как бы хранителями базовых эстетических и мировоззренческих ценностей?

— Именно так. И если эти хранители будут идти на поводу у рынка, мы превратимся в Бродвей. Давайте будем строить рыночную экономику, а не рыночное общество. Нужно прос­ то посмотреть и сравнить, где в культуре базар, а где она является частью государственных приоритетов. Это же и есть то, что формирует нашу идентичность, что важно для существования страны.

А когда министр культуры говорит, что памятники культурного наследия должны зарабатывать на своё содержание, это означает, что он ничего не смыслит в культурной политике и требует немедленной замены на такую личность, которая в первую очередь пользуется неоспоримым авторитетом в профессиональной среде, является пульсом этой среды и этой же средой предложена, а не назначена сверху в силу непонятных и непрозрачных коалиционных договорённостей.

Беседовала Анна Шерман 

Чому потрібна атака на теперішніх очільників Міністерства культури




Чому потрібна атака на теперішніх очільників Міністерства культури

Інформації про культурні події катастрофічно бракує в українському медіапросторі. Це є злочин проти української державності і пряма загроза національній безпеці, наголошує Ганна Шерман. Сьогоднішнє становище України - прямий наслідок відсутності адекватної культурної політики протягом десятиліть української незалежності. Висновки не зроблені ні владою, ані менеджерами ЗМІ. Так лаконічно можна резюмувати дискусію під час вчорашнього круглого столу "Культура як фундамент державності. Час для рішучих дій", організованого головним редактором журналу "Антиквар". Ганна Шерман не втомлюється нагадувати своїм колегам: у сучасних умовах існування культури у відриві від інформаційного простору - це нонсенс, як і існування інформаційного простору окремо від культури.

Потрібна атака, зокрема й медійна (але без застосування неприйнятних з точки зору моралі та професії засобів) на теперішніх очільників Міністерства культури, переконаний Андрій Мокроусов. "На щастя, кожним своїм кроком цей міністр дає підстави для абсолютного чесного, демократичного побиття",- вважає директор та відповідальний редактор видавництва "Критика".

Роками ми спостерігали за падінням престижу культури, якісної освіти у нашій країні. ЗМІ та окремі журналісти, зосереджені на висвітленні культурного процесу, по суті сьогодні забезпечують культурну пам'ять в Україні, зауважує Леся Ганжа. "Ми стикаємось із тим, що приходить новий міністр культури, і ми йому повинні переказати всі свої статті за попередні роки, бо він не в курсі, що і як відбувалось, які проблеми у галузі культури були 5 чи 10 років тому, чому вони не вирішені. Нам потрібно просувати українську культуру, яка у нашій країні все ще залишається до певної міри чужою",- говорить журналістка.

Пропонуємо вашій увазі коментарі кількох учасників вчорашнього круглого столу, де йшлося про те, якою має бути культурна політика в Україні та яку роль у її реалізації мусять відігравати ЗМІ. Найближчими днями дивіться на "ВідеоТеЦі" відеозапис цієї дискусії, у якій серед інших культурних діячів взяв участь попередній міністр культури Євген Нищук.

Источник: video.telekritika.ua

Константин Дорошенко: «Упираться только в этническую традицию  —  это абсурд»



 Арт-критик, один из самых влиятельных кураторов современного искусства, медиаменеджер и ведущий радиостанции «Радио Вести» Константин Дорошенко об опасности мононационального и примитивно-капиталистического принципов развития отечественной культуры.

онстантин Дорошенко об опасности мононационального и примитивно-капиталистического принципов развития отечественной культуры.

— Сейчас многие понимают, что причиной социальной и гуманитарной катастрофы в Украине стало отсутствие продуманной и последовательной культурной политики. Но, похоже, осознание этого мало что изменило… —  Наша гуманитарная катастрофа длится столько, сколько существует Украина. В Советском Союзе культура исполняла идеологическую роль, а когда Союз рухнул, появилось два абсолютно бестолковых подхода к культурной политике. Наши славные диссиденты-шестидесятники решили, что вместо коммунистической идеи подложат национальную, и мы будем возрождать культуру, действуя на основе мононационального подхода и тотальной украинизации. Но Украина всегда была государством мультинациональным и многокультурным, и выбрать какую‑то одну составляющую как главенствующую, упереться только в этническую традицию — полный абсурд. Ну, а попытки повсеместно насадить эту систему «новой культуры» без понимания того, что представляют собой современная Украина и украинская нация, естественным образом вызвали отторжение Крыма и Донбасса. Потому что нация — понятие политическое, и в мире никак иначе оно уже давно не трактуется.

Второй из ущербных подходов, который «растёт» из 90‑х, — постоянные попытки монетизации культуры, стремление подойти к ней как к бизнесу. Всем хочется сегодня вложить в неё три копейки, а завтра получить миллион. Но в культуре такое случается крайне редко… Именно эти два подхода — монокультурный и примитивно-капиталистический — угробили всю культурную политику в нашей стране. И не оказалось никого, кто сумел бы подойти к этому вопросу стратегически, а люди, которые хотели высказаться, такие, как Платон Белецкий — один из основоположников украинского искусствознания, порой не успевали этого сделать. Старое поколение украинской интеллигенции вымирало прямо на глазах.

При правлении Кравчука и Кучмы о культуре если и вспоминали, то в связи с юбилеями. Не было создано то, что должно быть в каждой стране, которая вообще идентифицирует себя как страна. Мы не знаем, кто такие украинские поэты, кто такие украинские писатели, художники. Об этом рассказывают в школе? Нет. В погоне за «исконно» украинским, шароварным, была потеряна наша настоящая культура.

— То есть национальный продукт производится в примитивном виде?

— Да. В СССР нам внушали, что Украина — это житница и  что  мы все здесь «село». Невозможно отрицать обаяния украинской сельской культуры, но давайте вспомним, что украинские города были одними из самых крупных в Российской империи, что Бродский, Алчевский, Терещенко были в ней самыми богатыми людьми; что у нас строились шахты и железные дороги, что первый трамвай прошёл по киевскому Александровскому спуску, а первый дом с лифтом стоял на Печерске…

Во времена перестройки мы открыли для себя Владимира Винниченко и Богдана-Игоря Антонича, но почему мы не открыли Исмаила Гаспринского — «дедушку тюркской нации» и пионера мировой тюркоязычной прессы, который в начале ХХ в. издавал в крымско-татарской общине журнал для женщин и детей? Разве это не часть нашей культуры? А  как  можно представить украинскую культуру без Шолом-Алейхема и его произведений на идиш? При изучении в школе все они должны были попасть в раздел родной литературы, потому что родились здесь. Игнорирование таких вещей и порождает гуманитарные катастрофы…

Я не понимал в школе «Хіба ревуть воли, як ясла повні», потому что не сталкивался с той реальностью. А когда в 90‑х стал читать прозу Андруховича и Винниченко, то нашёл там ответы на мои вопросы — воп­росы современного городского человека… В Великобритании во времена Маргарет Тэтчер обозначилась серьёзная проблема: культурной элите не нравилось, что их страну воспринимают как слишком консервативную. Пиарщикам была поставлена задача изменить имидж Британии, и они начали популяризировать субкультуры, создав имидж не просто современной, а гиперсовременной страны. Для того, чтобы определить вектор культурного движения, нам нужно осознать два главных момента. Первый: культурное богатство Украины очень разнообразно, и это колоссальное многообразие нужно использовать с умом, привлекая к нам внимание мира. Второе: нельзя недооценивать воздействия языка современной культуры и цепляться только за прошлое.
Если мы будем вступать в мир, рассказывая лишь о старине, то будем выглядеть как папуасы.

— Проблема ещё  в  том, что  методы работы с культурным наследием существенно отстают от требований современности…

— Да. Сейчас, например, начался диалог о культурных ценностях, которые находятся на оккупированных территориях, но мы не знаем, что теряем, поскольку никакой учётности нет, нет электронного каталога. И так во всём… Прекрасно, что несколько министров подряд занимались разработкой культурных стратегий, но кто из нас видит результаты? И сейчас, когда в стране война, нужно не любоваться собой, а уразуметь, что есть ряд безотлагательных, авральных задач, которые нужно решать немедленно. Ведь если человек поступает с инфарктом, то ему нужна не диета, которая будет ощутима через месяц, а экстренная действенная помощь. И все эти романтические разговоры о культуре, работающей «на благо войны», — тоже абсурд.

Ну, а если быть откровенными, то не с подачи ли нынешнего министра культуры война началась? Ведь это он инициировал принятие нового закона о языке, спровоцировавшего волну протестов… Беда в том, что в Украине культурой заправляют либо политические фигуры, либо бюрократы, имеющие власть ещё с советских времён, либо «люди для красоты» — такие, как Богдан Ступка или Оксана Билозир, которые и роль министра исполняли как артисты. А нужно, чтобы этим занялись профессионалы. И  не только за счёт государственного финансирования. Важно находить какие‑то новые пути для поддержки культурных инициатив. Оставьте госбюджет тем, кто в первую очередь в нём нуждается — библиотекам, провинциальным музеям, а для каких‑то громких проектов вполне можно найти альтернативные источники. И министр культуры должен уметь это делать.

— То есть им должен быть человек с опытом культурного менеджмента?

— Уточню: успешного культурного менеджмента. Поскольку люди, работавшие в системе грантового обеспечения, в олигархических системах, пребывали в слишком комфортных условиях для того, чтоб эффективно заниматься современным культурным менеджментом. Ещё одна проблема связана с заполитизированностью правительства: все министры являются представителями победившей политической силы, и, вместо того, чтобы наладить диалог со специалистами, они просто начинают их снимать с должностей. Да и культурой по сути никто не занимается. Хотя сейчас как никогда важно «бомбардировать» мозги народа информацией о силе и многообразии нашей культуры, чтобы мы сами понимали, что у нас есть и чем мы вправе гордиться.

Беседовала Анна Шерман 

«Ми програли війну в інформаційному полі, бо забули на неї з’явитися»

 

Про те, чому культурний менеджмент не виконує репрезентативної функції України в світі, як змінити імідж нашої держави та які механізми здатні забезпечити підготовку якісного культурного продукту, ми говоримо з літературознавцем, генеральним директором Національного музею Тараса Шевченка Дмитром Стусом. 


ми говоримо з літературознавцем, генеральним директором Національного музею Тараса Шевченка Дмитром Стусом.


— Культурним менеджментом в Україні ніхто з топ-менеджерів не займався тому, що всі 23 роки незалежності держава не виявляла зацікавленості в розвитку культурних технологій та культурної індустрії, а фінансувала лише заклади і творчі колективи. Будь-який добрий менеджер розумів це і йшов у бізнес. Відтак культурний менеджмент — беззаперечний аутсайдер в нашій країні. Це нормально, і це свідома чи несвідома державна політика. Так закроєна була держава. Нічого дивного.

Що з цим робити? Хороше запитання. Я думаю, що починати треба з того, що людей, які займаються менеджментом культури, треба вчити. Умовно кажучи, йти в Польський інститут, у Французький культурний центр, в інші іноземні культурні центри. Їхати за кордон і дивитись: за  рахунок чого можлива оптимізація, за рахунок чого ми можемо модернізуватись. Передусім змін потребує сама система. І починати, беззаперечно, слід зі встановлення правил гри і законодавчої бази. Держава нарешті мусить визначитися, куди підуть інвестиції — у війну, тюрми чи культуру.

— Чи правомірно взагалі поєднувати культуру і менеджмент?

— Звичайно, правомірно. В Україні маємо досить розвинений ринок торгівлі антикваріатом. І, відповідно, є люди, які цим займаються, які формують це поле. Але у нас поки не може бути літературного менеджера. Бо авторам, особливо молодим, жоден видавець не буде платити гонорари, оскільки в них фінансово невигідно інвестувати. Але якщо держава хоче, щоб література у нас таки розвивалась, то мусить створити систему премій. І то не по 500 гривень, а хоча б по 5 000 доларів, щоб на ці кошти молодий автор міг півроку-рік фахово займатися обраною справою. Така ж ситуація з українським кіно. Ми знімаємо сьогодні значно менше, аніж Киргизія. А тому дуже часто людина — режисер, оператор тощо — змушена міняти громадянство, аби залишитись у професії. Бо у нас для них ніхто не створив умов. Вони не знають, як зі своїм вмінням, своєю ідеєю пройти від задуму до реалізації. Держава просто зобов’язана сформувати такі умови, бо інакше більшість талантів буде реалізовуватись в іншому національному і культурному просторі. Там, де існує менше перепон для творчої самореалізації.

Художній проект П. Бевзи та М. Журавля «Ми просто йшли...» в оновленому Національному музеї Тараса Шевченка. Червень–липень 2014 р. Фото Д. Краснова

Художній проект П. Бевзи та М. Журавля «Ми просто йшли...» в оновленому Національному музеї Тараса Шевченка. Червень–липень 2014 р. Фото Д. Краснова

—  Як налагодити комунікацію між мистецькими та  культурними установами в  середині системи?

—  Комунікації між різними сферами культури нема. Чому? Українські політики всі роки фінансували і ставилися до культури за залишковим принципом. Кілька десятиліть у нас працювала радянська схема, підпорядкована ідеології. Але в країні, де панують переважно вузькокланові олігархічні інтереси, в ідеологію не інвестують. І навіть сьогодні, прикриваючись фінансовою кризою, ніхто не говорить про розвиток і запуск механізмів, які б забезпечили підготовку якісного культурного продукту. Марно сподіватися, що він з’явиться ніби з нікуди, буде конкурентоспроможним і ідеологічно «правильним».

Якщо повертатися до українського кіно, то його як процесу не існує, є лише поодинокі, часом навіть яскраві, постаті. А щоби мати кваліфікованих акторів, операторів, монтажерів, треба знімати хоча б кілька десятків фільмів у рік. Нема процесу — нема кіна. У цьому й полягає завдання Міністерства культури, як я його бачу, — передусім не призначати чи знімати директорів, а створювати механізми та критерії, які забезпечать принаймні системність зйомки та кінопрокату. А зараз навіть зняте за державні гроші кіно не йде в прокат. То навіщо його знімали? Навіщо витрачено державні кошти? Зараз у нас пробують заборонити російське телебачення. Це абсурд. Як можна щось заборонити в епоху Інтернету? Це ж культурний дисонанс: ми говоримо про демократію — і щось забороняємо. Я, наприклад, люблю дивитися заборонене. Бодай щоб дізнатися: чому??? Але якщо теоретично для лінивого загалу щось заборонити й можна, то як примусити сприймати продукт, який поступається аналогічному, скажімо тому ж російському? Звідки ця наївна думка, що системні прорахунки двох з половиною десятиліть можна виправити указами-заборонами-тощо?

Ми програли війну в інформаційному полі, бо забули на неї з’явитися. Чого ж дивуватися, що наш інформаційний простір виявився незахищеним, а люди «підсіли» на зарубіжні чи російські серіали, бо Росія провадила відносно системну і достатньо агресивну інформаційнокультурну політику. Держава відкрила простір і підсадила людей на легкий, не інтелектуальний продукт, а тепер плачеться: ах, як це змінити за один рік? Ніяк за один рік цього не змінити! Потрібна системна зважена робота. Необхідна зміна законодавства, створення умов для залучення інвестицій. Треба знайти енну суму коштів для  зйомок малобюджетного молодіжного кіна. Шукати кращих і стимулювати їх до вдосконалення. Тобто формувати механізми. За такого підходу років за десять можна докорінно змінити ситуацію. А швидше — то навряд.

— На  Заході існує досвід, коли держава фі­нансує не постійне функціонування інституції, а творчий проект. Чи можливо її застосувати до нашої старої державної системи?

— В перспективі — так. А в режимі нон-стоп — великі сумніви. Марне сподіватися, що система грантів запрацює відразу. А що робити з тими людьми, які до цього не готові і яких у нас абсолютна більшість? Як це вплине на  психологічний клімат всього су­ спільства? Як ці гранти узгодити з тим же податковим та іншими кодексами? Щоб вирішити коло цих питань, саме й необхідний перехідний період.

— Справді, зараз Україна ще й іміджево знаходиться у перехідному періоді. Поки що ми — країна, де відбувся Майдан. Як сформувати новий іміджевий меседж і яким він має бути?

— Змінити імідж… Мені здається, що наразі, як це не прикро, ми маємо імідж заробітчан, дешевої робочої сили, імідж країни, яка постачає у світ повій, ну, і ще трохи програмістів. Наших програмістів цінують, але, може, лише їх. А так нам особливо хвалитися нічим, нічим дивувати світ. Але поганий імідж — не катастрофа. Катастрофа, що ми продовжуємо й далі собі брехати. А зміни на краще у нас почнуться лише тоді, коли знайдемо мужність визнати свої системні помилки й задавнені поразки. У нас говорять, що йдуть реформи. Які? В якій галузі? Хто в нас взагалі відчув на собі якісь реформи чи оптимізацію? А от слово «реформи» — так, чуємо, часто чуємо. У нас майже як мантра звучить: «Ми впроваджуємо реформи». Попри все, майже рік армія протрималася переважно на  волонтерах.

Так і культура тримається, за великим рахунком, на окремих персонажах, які роблять свої проекти не завдяки державі, а всупереч її політиці або незалежно від цієї політики, без прив’язки до державних інституцій. В цьому плюс і сила цих проектів, в цьому і їхній мінус, адже вони не мають загальнодержавної розкрутки. А спробуйте назвати справді великі культурні проекти, ініційовані державою в Україні чи за кордоном. Ось така культурна практика й формує загальнонаціональний імідж. Для того, щоб держава змінила імідж, його треба формувати. І формувати свідомо.

— Яким чином популяризувати та привертати увагу українців до своєї культурної спадщини?

— Спадщиною серйозно, знову ж таки, ніхто не займався. До ювілею Шевченка в Національному музеї Тараса Шевченка здійснено ремонт та реконструкцію, щось робиться на об’єктах ЮНЕСКО… Але від­сутня широка інформація про це, а якщо вона й з’явля­ться, є то одразу губиться в інформаційному просторі. Якщо  ж ми хочемо заявити про себе світові, то рецепти інформаційного суспільства очевидні: інвентаризація культурної спадщини України та її оцифровка. Стажування директорів наших провідних музеїв, галерей, заповідників у Німеччині, Франції, Польщі чи навіть Росії, Казахстані чи Азербайджані, які нас значно випереджають у розвитку музейної справи. Треба нарешті розділити: держава пріоритетно фінансує збереження національної культурної спадщини, а директори та наукові колективи шукають нові форми популяризації. Те, що було актуальним і працювало 10–15 років тому, зараз не працює.

— Ще одна наша проблема — культурна прірва між Заходом і Сходом. Як подолати це становище та чим заповнити цю прірву?

— Нема культурної прірви між  Сходом і Заходом: більш-менш однакове становище жінки в сім’ї, більш-менш однакова кухня, однакова неповага до слабших і страх перед сильнішими. Різниця лише у мові, політичних орієнтаціях та конфесіях. Першу й другу біду нам витворили політики, які тепер не хочуть за це нести відповідальність, а щодо конфесійності — то це приватна справа кожної людини. Ніхто нікому не може нав’язувати, до якої церкви йому ходити. Інша річ, що у самих священиках хотілося би бачити більше вихованості та поваги до колег, які служать-працюють в інших конфесіях. Не треба робити народ відповідальним за прорахунки політиканів, які створили умови для формування розлому, а тепер шукають винних. Це нагадує ситуацію періоду Руїни. Еліти вирішували свої проб­ леми, не звертаючи увагу на людей, і мали їх за ніщо. Сьогодні маємо аналогічну ситуацію. Але всі ми відповідаємо за сьогоднішній день: поки люди не повірять в себе, вони не матимуть достойної влади. Ніхто у світі не створить нам ідеальних умов для розвитку. Тож треба жити і вчитися реалізовувати свій потенціал. Я не маю сумнівів, що сьогоднішня Україна таку можливість дає.

Спілкувалася Тетяна Дубина